Чтение онлайн

Подмосковье

24 февраля 1985 года

В моё время в верхах настоящих марксистов, по сути, не существовало

Академик Ричард Косолапов

Поработать спокойно мне в очередной раз не дали – заявился без спроса и записи некий академик Косолапов, редактор журнала Коммунист. Как я понял – провентилировать ситуацию.

Настучали уже, что ли?

Академик Косолапов – был преемником крайне зловещей в советском руководстве фигуры – фигуры Михаила Суслова. Многолетнего главного идеолога партии, замеченного и выдвинутого как раз Сталиным.

Суслов был больше чем просто идеологом – в 1946 году Сталин назначил его зав международным отделом ЦК, то есть Суслов имел самое прямое отношение к формированию внешней политики СССР в отношении дружественных стран – и в этом качестве именно его решения обусловили великое множество проблем для СССР – это и Польша, и Чехословакия, и Венгрия и Югославия и многие другие. Не меньше вреда Суслов причинил и в области идеологии – при нем практически прекратился идеологический поиск, были выдавлены из системы все кто пытался искать что-то новое, а не просто славить партию и генсека. Суслов категорически запретил искать пути сближения не только с социал-демократами, которые кое-где в Европе были и у власти – но и с еврокоммунистами, он запретил даже изучать еврокоммунизм, сказав – нечего изучать, дрянь и все. Под руководством Суслова партия быстро покрывалась плесенью, не решались самые насущные идеологические задачи. Например, партия позиционировала себя как партия рабочих и крестьян – но непонятно было что делать с технической интеллигенцией. А ее с развитием страны было все больше и больше, и кое-где, например, на АЭС, не получалось сформировать даже партийную первичку – ввиду отсутствия рабочих. И что было делать? Суслов не делал ничего. Он был догматиком, мыслил и говорил лозунгом – но сойти с проторенной дороги не мог.

Косолапов помнил свой первый разговор с Сусловым. Михаил Суслов – пожилой, высоченный, одетый в старый, видавший виды костюм говорил короткими, странными фразами – казалось, он экономит каждое слово. Причем чувствовалось, что все слова как из партийной агитки, и это был скорее не разговор, а митинг с одним человеком и непонятно было, верит сам Суслов в лозунги, которые произносит – или нет? Разговор с главным идеологом партии оставил у Косолапова очень тяжелое впечатление. При том – Суслова опасался сам Брежнев, хотя и говорить о том, что Суслов был теневым генсеком не стоит – Брежнев, человек властный, такого бы не потерпел. Просто Брежнев не вникал в вопросы идеологии совсем, оставив ее на откуп Суслову и подписывая все что он скажет.

Сам Косолапов был сталинцем, человеком твердой и истинной веры, и за годы работы на самом верху советской идеологической машины начал многое подмечать. Например, сам Суслов только прикидывался догматиком – все связи с братскими партиями он отдал Борису Пономареву, опасному человеку, ревизионисту и скорее социал-демократу, чем коммунисту. Много было и других перевертышей – Яковлев, Александров-Агентов…

Сейчас, Косолапов в одиночку, понимая, что времени нет совсем, что им не удастся реализовать ничего из того что они задумали (успели только верхушки, например, восстановили в партии Молотова и начали сажать за концерты на квартирах всяких рокеров) – ехал к Горбачеву. Он понимал, что шансы невелики, что Горбачев вряд ли окажется таким стойким и убежденным борцом, как Черненко. Но так хотелось верить! Верить в то, что не погибла та настоящая, сталинская молодежь, готовая штурмовать небо!

Ведь сколько в нее вложили…

Академик Косолапов догматиком не было. Равно как и лжецом самому себе. Он прекрасно понимал, сколько при Сталине было совершено преступлений. Но он понимал, и для чего они были совершены. Вот для них, тех кто сейчас только вошел в силу, кто не понесет грехов отцов, но унаследует на костях, на крови, на смерти – но построенную державу. Неужели не повезет, неужели все было напрасно…

– Михаил Сергеевич…

Косолапов был среднего роста, с простецким лицом колхозного бригадира – но именно с ним и следовало держать ухо востро. Он теоретик и журналист, а я в местной теории – чуть больше чем ноль. Я только знаю, куда она в итоге привела…

– Ричард…

– Иванович

– Не ждал вас, если честно. Товарищи навестили проведать больного?

– А вы…

– Да. Завтра на работу. Ангина будь она неладна. Где только подхватил.

Лечения кстати здесь нормального не было – антибиотики все старые. Но полоскание с содой и еще с чем-то давало ощутимый эффект.

– Товарищ Горбачев…

…

– Редакция журнала Коммунист хотела бы заказать вам статью

– Соглашайся. Потом объясню.

– Какая тема?

– А тему я приехал обговорить с вами. Читателям, скажем так, будет интересно, что думает о марксизме, о наследии Ленина будущий…

Опа…

– Новый член Политбюро.

Оговорочка по Фрейду. И судя по тому, что зеленых тут нет, тут все седые – оговорочка отнюдь не случайная.

– Думаю я, товарищ Косолапов, что расточительно мы относимся к наследию Владимира Ильича, не бережем совсем. Я вот работаю сейчас над реформой – а знаете, сколько теряется зерна на пути от поля до прилавка?

…

– Двадцать процентов. Каждое пятое зерно. А ведь еще товарищ Ленин говорил о том, к чему приводит бесхозяйственность. И именно товарищ Ленин первый поднял вопрос о хозяйственном расчете на предприятиях, который мог бы предотвратить такие случаи и заставить рабочих бережливее, рачительнее относиться к своему труду…

Нэпман – подумал Косолапов…

– Давайте, тогда мы вам об этом статью и закажем. О ленинских принципах хозрасчета в экономике…

Косолапов ушел минут через двадцать. Никаких договоров заключать не стали, но руки пожали…

– Зря ты ему про это начал говорить.

– Почему? Про Ленина, по-моему, удачно ввернул

– Он сталинист. Ретроград. Он тебя сразу раскусил

– Зубы обломает. А что при Сталине кооперативов не было? Это Хрущев все поломал и обобществил.

– Он тебе подложит свинью, вот увидишь.

– Да кто он такой? Редактор журнала?

– Ничего то ты не понимаешь. В нашей стране редактор журнала почище иного министра будет. Если он поместит в Коммунисте статью, в которой будет критиковать тебя – тут не то, что генсеком, тут и в Политбюро можно не задержаться.

– А осмелится? Статью то разместить?

– Не знаю. Мне не понравилось, как он смотрел. Он фанатик. Он что-то от тебя ждал и не получил этого.

– Понятно чего – сталинизма

– Не играй с этим. Даже в мыслях. Это минное поле. Наживешь врагов.

– Да понял я…

…

– Что-то у нас разговор не в ту сторону пошел, тебе не кажется. Мало того что болеешь – еще и это выслушивать. Может о чем другом поговорим?