Чтение онлайн

Филаретова. Меня Аллой зовут…

Зоя. Вам повезло. Она, наверное, хотела, чтобы кра­сивее было: Солнцева. (Неуверенно.) А может, боялась, что ее сразу найдут, вернут? (Вдруг.) Нет! Что я! Не то говорю! Я же забыла! Мне муж объяснял!..

Филаретова. Да, что-то вы не то говорите.

Зоя. Минутку, я просто забыла. Когда там писали протокол, где он ее взял, то просто перепутали, записали с ошибкой, «о» пропустили: не Соленцова получилась, а Солнцева.

Филаретова. «Е» пропустили. Со-ле…

Зоя. Да-да, «е», Со-ло… я совсем… Понятно?

Филаретова. Понятно. Что у вас человек под од­ной фамилией живет, а у него другая. Между прочим, преступники бывают и десяти лет, не то что пятнадца­ти… Пятнадцать – это ого!

Зоя. Какие преступники?

Филаретова. Всякие… Хорошо, с этим ясно. Что ничего не ясно. Теперь другое. Ее взяли, обещав трудо­устроить, учить, а фактически? У нас обязательное сред­нее образование, а вы из нее прислугу сделали.

Зоя. Зачем вы так говорите?

Филаретова. Это не я, это общественность говорит.

Зоя. Просто голова кругом идет.

Филаретова. Идет, идет…

Зоя. Я не знаю. Я вам говорю все как есть, фамилия и прочее. Вы мне не верите. Но ничего другого я расска­зать не могу. Что касается школы, то муж привез ее в мае, куда мы могли ее устроить?

Филаретова. Понятно. Это понятно. К нам надо было обратиться. И тут мы вас поддержали бы. Но зачем самодеятельность устраивать? Закон один для всех. В об­щем, вам же добра желаем. Этот момент проверить, и все. В ваших же интересах.

Зоя. Какой? Нет, этого я не хочу! Это… нормально­му человеку в голову не придет.

Филаретова. Нормальному не придет, а ненор­мальному придет. Вам известно: бывает, мужья безобраз­ничают, а их жены же покрывают?..

Зоя. Кто лучше знает моего мужа? Мы пятнадцать лет… со студенческой скамьи…

Филаретова. И-и! Такое шито-крыто бывает, всю жизнь проживешь – знать не будешь. Я сама четыре года назад разошлась. А почему? Застала. Между прочим, по­учительно. Уж такой тихоня был, такой пай, в пять часов всегда дома, не пил, не курил, радиолюбитель, тю-тю-тю, точка-тире. Паял да клеил. Да из нашего же дома, из третьего подъезда, студенточку одну, с собачкой гуляла, и склеил. Ну! А я бы так дурой и жила. «Аллочка, отдох­ни, Аллочка, поспи!» – пока люди добрые глаза не от­крыли, к самой двери не подвели…

Зоя хочет встать.

Это, конечно, к делу не относится, хотя как посмотреть! Я им напаяла! Я ему отстукала точку-тире! В ногах пол­зал, а эта гнида сменялась из нашего дома в Черта­ново!..

Зоя встает.

Ладно, отвлеклись опять… Да вы не переживайте. Про­верим, и все.

Зоя. Что проверим? Неужели вам моих слов мало? Вы же женщина… Неужели я бы сама?.. (Не может го­ворить.)

Филаретова. Да вы сядьте, сядьте. Может, воды? Вот тоже! Я ж намекаю: вашей тут компетентности мало, так обведут – ахнешь! Проверять надо. Эти дела-делиш­ки самые тонкие. Тут только ловить. Только…

Зоя. Ужас какой-то!

Филаретова. Ужас, ужас!..

Зоя(вдруг). Вы – ужас! Как вас только здесь дер­жат!

Филаретова не ожидала.

И вы не смейте! Понятно?.. Лезть!..

Филаретова. Что-что? Ну, эти оскорбления мы слыхали!..

Зоя. Не сметь! Никогда!

Филаретова. И пугать нас тоже не надо! Пуганые!.. А только есть такие, что сами-то знают, а признаться совесть не велит! Стыд не велит! Знают, а знать не хотят!

Зоя. Просто гадюка!

Филаретова. От такой слышу! Эх, а еще культур­ная женщина! Экономист! (Вслед выходящей Зое.) Тем более теперь! Придется проверить, Мякишева! Больно мы волнуемся!.. (Одна, закуривает, ломая спички.) Видал! Иди, иди!.. Гадюка!.. Ты вспомнишь гадюку!.. Ну? Это люди? (Со слезами.) Им добра хочешь, а они! (Швыряет коробок, выходит.)

Старуха с клюкой(встает). Глаза больше на ето на все не глядят. Надо помирать. (Уходит.)

Две другие идут за ней.

Родительский день. Лес, лето, может быть, пикник или, скорее, конец пикника. Мякишев с Аней, Горелов с Зоей; Сима собирает ягоды, Оля и Сережа гоняются друг за другом.

Мякишев. Ну? Что ты все время как в воду опущенная?.. Молодая, красивая…

Аня. Я красивая?..

Мякишев. Стала бы в одно прекрасное утро голышом перед зеркалом и сказала себе…

Аня. Вставала, не помогает.

Мякишев. Эх, ты! Куришь как сапожник, суту­лишься…

Аня. Чему ты-то радуешься?

Мякишев. А радуюсь, да и все! Обрати внимание, кого ни спросишь: как жизнь? – все начинают канючить: то, се, так себе. А черти тут как тут и – слушают!

Аня. Кто?

Мякишев. Черти, черти! Обыкновенные. С рожка­ми, с хвостиками… услышат, что ты ноешь, и сразу: ага, ослаб! можно брать!.. Ребяты! Этому добавить!

Аня. Тебе напекло, что ли? (Трогает его лоб.)

Мякишев(задержав ее руку, продолжает). А вот я отвечаю: жизнь? Прекрасно! Все отлично! И черти сразу в отпад! Ме, бе, ножки дрожат. Бодрый, мол, жи­вой, паразит, возни с ним не оберешься… Что ты сме­ешься, дурочка? Я тебе точно говорю. Ты попробуй…