Чтение онлайн

– Возможно, вам здесь и скучно, а для меня это целое приключение. – Мукеш захлопал в ладоши. – Уэмбли достаточно большой для меня, и постоянно меняется.

– Мистер Патель, вам нужно чаще выбираться в люди.

– Я знаю, но… – Он помолчал, уронив взгляд на стол. – Дело в том, что это меня немного пугает. Моя жена Наина, она была храброй, она… – Он осекся, потому что в горле у него застрял ком.

Он чувствовал на себе внимательный взгляд Алейши и ее жалость.

– Послушайте, мистер Патель, – мягко сказала она. – Вы же помните то путешествие, которое совершил Амир обратно в Кабул, не зная, как будет выглядеть этот город, в котором он вырос.

Мукеш проглотил ком в горле.

– Это было большое путешествие, – подбадривала его Алейша. – Я не хочу вас обижать, но это более серьезный шаг, чем ваша поездка за пределы Уэмбли на пару часов. Если он смог сделать это, то и вы сможете. И Прия увидит вас в другом свете. Она подумает, что не такой уж вы и старик, погрязший в своих привычках, а человек, больше похожий на нее…

Мукеш кивнул, стараясь не обижаться на последнее высказывание, и посмотрел на «Бегущего за ветром», лежащего на столе у Алейши в ожидании, когда его вернут на полку, чтобы кто-то другой его прочел и над ним поплакал.

Когда он направился к двери, Алейша его догнала.

– Эй, мистер Патель, вы забыли следующую книгу. В ней пойдет речь о тигре. У моей мамы она теперь стала одной из любимых. – Она вручила ему «Жизнь Пи», и при виде тигра на обложке Мукеш изобразил на лице притворную гримасу ужаса. – Это опять история о том, как кто-то вынужден выйти из зоны комфорта, поэтому оказался на спасательной шлюпке вместе со свирепым тигром, – подмигнула Алейша.

– Спасибо, вижу, вы выбираете эти книги специально для меня. Мне только жаль, что я не могу дать вам что-нибудь полезное взамен.

Алейша смущенно улыбнулась.

– Мистер Патель, не переживайте, это же моя работа.

О вышел на улицу, стараясь, чтобы плакат на двери «Спасите наши библиотеки» не омрачил этот маленький момент радости.

«Мысли позитивно, мысли позитивно», – мысленно твердил себе Мукеш, стараясь успокоить свои нервы. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз ездил на метро, и он чувствовал себя так, будто заново учился ходить.

Он наметил цель своей сегодняшней поездки с Прией – Центральный Лондон, где звуки громче, а люди придирчивее – эта мысль немного пугала его. Он надеялся, что Алейша окажется права.

Когда-то, много лет назад, когда он работал в метро, это было его жизнью. В те времена он больше других любил поезда линии Бейкерлоо[40]. Они и сейчас оставались такими же старомодными, какими были тогда, когда он исследовал окрестности, имея при себе только билет и часы, чтобы вовремя вернуться домой к ужину, к Наине и девочкам. Редко удавалось выкроить час после работы, чтобы немного посидеть в поезде, но если получалось, то ему это очень нравилось.

Подъехал поезд; из него на платформу высыпалась горстка людей. Мукеш, держась рукой за резиновую окантовку двери, сделал большой шаг внутрь. Прия легко запрыгнула в поезд и протянула руку деду, но он отказался, ведь сам в состоянии войти. Прия побежала вперед, чтобы занять места. Мукеш вдруг ощутил, что теряет равновесие. Какая-то женщина подошла к нему сзади и сказала: «Все хорошо. Я с вами», крепко беря его за руку.

Немного пошатываясь, но уже не чувствуя, что его может сдуть ветром, он сел рядом с Прией, которая уже уткнулась в книгу. Мукеш понял, что ему предоставляется удобный случай, ведь у него с собой была «Жизнь Пи», теперь он мог ее читать бок о бок со своей внучкой. Внезапно у него участилось сердцебиение. Прия никогда не видела его читающим. Никогда прежде он не читал в поезде и испугался, что его может укачать, поэтому решил воздержаться. Тигр и шлюпка могут подождать. Мукеш стал наблюдать, как за окнами проплывает Уэмбли.

Шестнадцать остановок.

В вагон вошла семья из четырех человек. Две маленькие девочки и мама с папой. Они вышли в Мейда-Вейл[41]. Мукеш много лет там не бывал.

Затем в поезд вошел еще один ковыляющий старик. Мукеш старался избежать зрительного контакта с ним, но все равно краем глаза поглядывал на вошедшего, интересуясь, что произойдет в следующий момент. Мукеш знал, что он чувствует: неуверенность в том, удержишься ли ты на ногах, останется ли пол твердым или превратится в желе. В последнее время он все больше походил на желе. Мужчина ухватился за темно-бордовые поручни, костяшки пальцев от усилия побелели, а потом опустился на сиденье.

Пассажир посмотрел на Мукеша, тот уже больше не мог скрываться, поэтому улыбнулся. Тот просто кивнул ему в ответ. Прия не замечала всего этого, на ее лице застыло сосредоточенное выражение, которое бывало у читающей Наины. Она находилась где-то далеко.

– Куда мы идем, дедушка? – спросила Прия, крепко держа Мукеша за руку, когда они пробирались по улицам Чаринг-Кросса. Мукешу хотелось бы, чтобы его рука не была такой влажной.

Вывески в Центральном Лондоне были ярче, дорожное движение громче и быстрее, чем он помнил. Он не видел дальше нескольких шагов перед собой, потому что дорогу загораживали люди.

– Думаю, тебе здесь понравится. Твоя бабушка приводила меня сюда, чтобы мы купили подарки для твоей мамы и теток, когда они были маленькими. Я подумал, что было бы неплохо найти и тебе подарок.

С тех пор как умерла Наина, Мукешу не удавалось купить Прие подарок, который бы ей действительно нравился. В прошлом году он купил ей розовый, пушистый, расшитый блестками кошелек. Она сразу же передала его своей кузине Джае, которая использовала его как музыкальный инструмент, а потом Мукеш нашел его в углу несколько недель спустя, весь покрытый пылью, с лежащим поверх него дохлым муравьем.

– Мама говорит, что никогда не получала подарков, – нахмурилась Прия.

– Получала! – Мукеш пытался скрыть шок. – Но по особым случаям, например, новое платье, сшитое твоей бабушкой. И я помню, как мы приехали сюда много лет назад перед Рождеством. Мы договорились, что будем праздновать и Дивали[42], и Рождество. Двойные подарки, рождественская елка и рождественские открытки, конфеты барфи[43] и гулаб джамун[44]. Мы все это делали. Твоя мама хотела быть как ее школьные друзья, которые получали подарки, завернутые в подарочную бумагу.