Чтение онлайн

— Да, — неопределённо улыбнулась она и поправилась: — Мне хорошо, а ты сама не понимаешь, чего хочешь!

— Почему? — пожала плечами я. — Я знаю, зачем пришла сюда!

— Ты ведь счастлива…

— Откуда ты знаешь? — заплакала я. — Мам, я одна…

— Ты даже не понимаешь, как ты счастлива! — улыбнулась мама. — А если только тронуть, только заглянуть сюда — тебе станет плохо! Твоя душа навсегда перестанет быть только твоей, ты перестанешь быть счастливой! Чужие души, и не только живые — будут заглядывать в неё, ты никогда не будешь одна! Просто жить и не заглядывать сюда — счастье.

— Мам! — прокричала я. — Мама! Но я буду корить себя, если не попробую вернуть её! Я привязалась к ней! Я её люблю… У меня с Маринкой совместимость душ! Помнишь, ты сама говорила: действуй, как угодно, лишь бы это было оправдано!

Шёлковый шарф оливкового цвета, я протянула руку и оторвала его краешек себе на память, чтобы так не скучать по ней.

Мама посмотрела на меня, улыбнулась и помахала мне рукой.

— Мама, подожди! — я ступила внутрь каскада. Я вымокла и почувствовала ненормальную лёгкость, словно меня подняли вверх…

…в воде из осколка Маринкина чашка превратилась в целую, я вытащила её и бегом проскочила сквозь люк, который зиял на уровне моих глаз. Я оказалась под мостом и с некоторым подозрением оглядела его железные переплетения, потом стала карабкаться по насыпи, ругая про себя Пушистую!.. Я только зря трачу время, чертыхаясь, укоряла я себя.

Я влезла на насыпь и вздрогнула — небо надо мной было похоже на низкий потолок какого-то дома! Прямо над головой, закручивая в себя всё новые звёзды, висела воронка. Я с трудом отвела от неё взгляд и, закрыв руками рот, быстро припустила по шпалам в обратную сторону. Мне вслед кто-то кричал, топоча ботами:

— Не беги! Я за тобой не поспеваю!

Я повернула голову и от удивления замерла — за мной, хромая, бежал Длинный Коля и, подбежав, дрожащим голосом спросил:

— Ну что они тебе сказали?..

— Мне?! Маринку убил…

— Да не о ней!.. Обо мне!.. — переводя дух, перебил меня Пылинкин.

— Что-о-о? — вытаращила я глаза.

— Ну почему я умер, как собака? — крикнул Николай.

Я потупилась, вспомнив его просьбу, и огрызнулась:

— Почему да почему?.. Заладил, Коля!.. Коль, ну ведь всё равно ты уже мёртвый! Не всё ль тебе равно?

Я поняла, что Коля меня стукнул, потому что у меня заболел глаз, а Пылинкин исчез…

Я добежала до станции, на перроне гулял ветер. Шёл девятый час вечера, я подумала, что опоздала! Неужели мой поезд ушёл без меня?!

На меня покосились две местные дамы в ситцевых халатах и продолжили разговор:

— Я говорю ей, зачем выходишь за военного? — выплёвывая шелуху, исступлённо говорила та, что полней.

— А в чём дело? — зевнула её собеседница.

— Военных учат убивать, — сказала ей первая. — Суть военного — убить, а самому выжить.

— Да, — кивнула ей вторая. — И что?..

— Она не понимает, что будет жить с убийцей!.. — выдохнула полная и запахнула потуже халат, её живот возмущённо дышал. — Ты хоть понимаешь меня?

— Нет, — честно призналась ей вторая.

— Женщины, — встряла я, огорошенная философским смыслом их разговора, — «адлерский» не проходил?

— Нету, — махнула рукой вторая. — Вон, ждут его. — И покосилась на дальнюю скамью.

И я увидела тех двух женщин, сошедших вчера со мной на этой станции. Они сидели и не обращали на меня никакого внимания. Я подошла и села рядом. Они повернулись и посмотрели — две женщины с медными волосами. Обыкновенные — увидел и забыл.

— Ну что? — спросила я их. — Чего смотрите? Умные, да?..

Я только раскрыла рот, чтобы поругаться — ну что им трудно было мне помочь?.. Люди они или нелюди?.. Но тут, тихо толкая перед собой вечерний тёплый воздух, к перрону подъехал мой «номер 103-й» и, лязгая сцепкой, остановился.

Женщины поднялись, я тоже встала и пошла в сторону своего шестого плацкартного вагона. Из тамбура щурился бригадир проводниц Стасик, из-за его плеча выглядывала Клавдия Егоровна Пушистая.

— Ну что же вы, Светлана Михайловна!.. Отстали от поезда в такой-то дыре? — показывая белые зубы, начал хохмить Стас. — Премию надоело получать?

— Я за кошкой… за Маринкиной… кис-кис-кис! — объяснила я. — Стасик, не поднимай скандала?.. Забудь, Стасик, а?..

— Я-то забуду, — проворчал он.

— Хороший мальчик!..

— А где кошка? — поднял он рыжие бровки и посмотрел на перрон. — Где пушистая тварь?..

Те две женщины садились в соседний вагон, на перроне было пусто, только на востоке шевелились синие тучи над невидимым мостом.

Я подняла свои исцарапанные руки и показала ему. Кошка, похожая на Маринкину Ночку, сидела в ногах у тёти Клавы и жмурилась.

Вагон качнуло и чашка упала. Пушистая с криком успела схватить её у самого пола.

— Ты это… Иди, умойся, а то пассажиров распугаешь!

— Клавдия Егоровна, зачем я там бродила-то?.. Разве я помогла Маринке?.. Может, её уже и нет?

— Иди, умойся, — налила в Маринкину чашку чай Пушистая. — Всё будет хорошо. — И потрепала кошку за ухо.

— Но как я-то узнаю, что всё будет хорошо?

Пушистая промолчала. На меня пришёл взглянуть начальник поезда Вепринцев. Постоял, послушал, как я бежала за составом, а состав — от меня, погладил меня по голове и ушёл…