Чтение онлайн

«Идея (у Гегеля. – Г.Б.) превращается в самостоятельный субъект, а действительное отношение семьи и гражданского общества к государству Превращается в воображаемую внутреннюю деятельность идеи. В действительности семья и гражданское общество составляют предпосылки государства, именно они являются подлинно деятельными; в спекулятивном же мышлении все это ставится на голову…

Семья и гражданское общество сами себя превращают в государство. Именно они являются движущей силой. По Гегелю же, напротив, они порождены действительной идеей…

Политическое государство не может существовать без естественного базиса семьи и искусственного базиса гражданского общества. Они для государства conditio sine qua non. Но условие превращается у Гегеля в обусловленное, определяющее – в определяемое, производящее – в продукт своего продукта» [202] .

Уже в первой из трех приведенных здесь цитат чувствуется влияние Фейербаха: его концепцию переворачивания идеалистического соотношения субъекта и предиката, развитую в работе «Предварительные тезисы к реформе философии» (1843 г.), Маркс успешно применяет в новой области – в критике гегелевского учения о государстве [203] .

Более явно это влияние Фейербаха выступает дальше: «Если бы Гегель исходил из действительных субъектов в качестве базисов государства, то для него не было бы никакой надобности в том, чтобы заставить государство превратиться мистическим образом в субъект», и т.д. [204]

Влияние фейербаховской критики религии проявляется в следующем важном выводе Маркса: «Подобно тому как не религия создает человека, а человек создает религию, – подобно этому не государственный строй создает народ, а народ создает государственный строй» [205] .

Во второй половине рукописи, которая, как показывает анализ, в отличие от первой половины, была написана после так называемых «Крейцнахских тетрадей», уже проявляются результаты, полученные в этих последних [206] . В «Крейцнахских тетрадях» Маркс путем анализа конкретного исторического материала исследовал соотношение собственности и политики, и сделанные там выводы нашли отражение в содержании второй половины рукописи «К критике гегелевской философии права»:

«К чему же сводится власть политического государства над частной собственностью? К собственной власти частной собственности, к ее сущности, которая доведена до существования. Что остается политическому государству в противоположность этой сущности? Остается иллюзия, будто оно является определяющим, в то время как оно является определяемым. Государство, конечно, ломает волю семьи и общества, но оно это делает для того лишь, чтобы дать существование воле частной собственности, которая неподвластна семье и обществу…» [207]

И, развивая эту мысль о связи между частной собственностью и государством, Маркс несколько дальше приходит к чеканной формуле:

«Государственный строй является здесь, таким образом, государственным строем частной собственности» [208] .

Из всей совокупности приведенных высказываний Маркса ясно видно, что именно в 1843 г. в рукописи «К критике гегелевской философии права» он пришел к выводу: гражданское общество определяет государство. Вместе с тем эта мысль выступает здесь не так резко, как в том, приведенном выше, месте из предисловия к «К критике политической экономии», где Маркс ретроспективно излагает ее как результат, к которому он пришел в ходе критики гегелевской философии права. Сопоставление этого более позднего свидетельства Маркса с тем фактическим материалом, к которому оно относится, выявляет определенное «ретроспективное смещение». Но такое смещение позволяет нам более ясно и, так сказать, «контрастно» представить себе то специфически новое, что появилось в ходе эволюции взглядов Маркса только в 1843 г. Это принципиально новое есть вывод: гражданское общество определяет государство.

Чтобы понять смысл этого вывода, а тем самым и значение его в процессе формирования материалистического понимания истории, надо перевести его на современный, понятный нам язык, надо выразить его в терминологии зрелого, развитого марксизма, что и делает сам Маркс в том же месте своего предисловия к «К критике политической экономии».

Трудность сводится к пониманию того, что такое «гражданское общество». Маркс определяет его как «совокупность материальных жизненных отношений», указывает, что термин этот употребляли английские и французские писатели XVIII в. [209] и Гегель [210] и что анатомию, т.е. анализ, гражданского общества дает политическая экономия. Сопоставим с этим другие разъяснения Маркса и Энгельса.

Во «Введении к критике гегелевской философии права» [211] Маркс говорит о «классах гражданского общества» как о его частях [212] .

В первой главе «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс прямо определяют, чт'o такое гражданское общество: «Форма общения, на всех существовавших до сих пор исторических ступенях обусловливаемая производительными силами и в свою очередь их обусловливающая, есть гражданское общество…» [213] «Гражданское общество обнимает все материальное общение индивидов в рамках определенной ступени развития производительных сил. Оно обнимает всю торговую и промышленную жизнь данной ступени… Выражение „гражданское общество“ возникло в XVIII веке, когда отношения собственности уже высвободились из античной и средневековой общности [Gemeinwesen]. Гражданское общество как таковое развивается только вместе с буржуазией; однако тем же именем всегда обозначалась развивающаяся непосредственно из производства и общения общественная организация, которая во все времена образует базис государства и прочей идеалистической надстройки» [214] . В этих определениях есть, с точки зрения данной стадии нашего исследования, один недостаток: они определяют одно для нас неизвестное – «гражданское общество» – через пока неизвестное другое – через «общение», «форму общения».

Зато через год, в известном письме Анненкову, датированном 28 декабря 1846 г., Маркс определяет гражданское общество уже во вполне привычной для нас системе категорий. «Возьмите определенную ступень развития производства, обмена и потребления, – пишет Маркс, – и вы получите определенный общественный строй, определенную организацию семьи, сословий или классов, – словом, определенное гражданское общество. Возьмите определенное гражданское общество, и вы получите определенный политический строй, который является лишь официальным выражением гражданского общества» [215] .

Наконец, наиболее наглядно и популярно определяет категорию гражданского общества Энгельс в работе «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии»: «Итак, – резюмирует Энгельс свое изложение, – несомненно, что, по крайней мере в новейшей истории, государство, политический строй, является подчиненным, а гражданское общество, царство экономических отношений [216] , – решающим элементом. По старому взгляду на государство, разделявшемуся и Гегелем, оно считалось, наоборот, определяющим, а гражданское общество – определяемым элементом. Видимость этому соответствует… Все потребности гражданского общества – независимо от того, какой класс в данное время господствует, – неизбежно проходят через волю государства, чтобы в форме законов получить всеобщее значение… Государственная воля определяется в общем и целом изменяющимися потребностями гражданского общества, господством того или другого класса, а в последнем счете – развитием производительных сил и отношений обмена… Государство и… право определяются экономическими отношениями» [217] .