Чтение онлайн

Из всех этих определений следует, что гражданское общество есть исторически определенная (на каждой данной ступени развития общества) совокупность материальных отношений между людьми, определенная организация общества, общественный строй, классовая, экономическая структура общества, исторически определенная совокупность экономических, следовательно, производственных отношений. Гражданское общество определяется развитием производительных сил и, в свою очередь, определяет государство и право, т.е. выступает как базис, определяющий эту политическую и прочую, т.е. идеологическую, надстройку. Одним словом, в конечном счете, понятие гражданского общества эквивалентно понятию базиса, который в том же предисловии к «К критике политической экономии» Маркс определяет как совокупность производственных отношений [218] .

Теперь можно сделать вывод, что положение «гражданское общество определяет государство» примерно соответствует положению «производственные отношения определяют государство» и что результат, к которому пришел Маркс в рукописи «К критике гегелевской философии права», эквивалентен утверждению «экономический базис определяет политическую надстройку».

Таким образом, если взглянуть на этот результат с высоты развитой марксистской концепции, как она была классически сформулирована Марксом в 1859 г., то дело представляется в следующем виде. С точки зрения развитой, вполне зрелой концепции, структура общества имеет четыре основных звена: производительные силы – производственные отношения – политическая надстройка – формы общественного сознания. Значит в 1843 г. Маркс в какой-то степени выяснил (лучше сказать, нащупал) соотношение второго и третьего звеньев этой цепи.

В этом – самая суть открытия 1843 г.

Но это только суть, притом в упрощенном виде. Абстракция, позволяющая и помогающая понять самое главное. В действительности дело обстояло сложнее.

Ведь в самом деле, как мы получили этот результат? Сначала мы сопоставили Марксову оценку 1859 г. с содержанием рукописи 1843 г. и убедились, что с поправкой на ретроспективность открытие 1843 г. можно формулировать так: гражданское общество определяет государство (вслед за Энгельсом мы абстрагировались от права). Затем, опираясь на определения гражданского общества в позднейших произведениях Маркса и Энгельса, мы выяснили содержание этой категории. Наконец, это содержание мы подставили в указанную формулу и чисто силлогистическим путем получили вывод, что в 1843 г. Маркс выяснил соотношение экономического базиса и политической надстройки.

Но ведь элементарным правилом всякого силлогизма является неизменность содержания его терминов, т.е. понятия не должны изменяться. Однако в нашем случае они как раз изменяются. Понятие гражданского общества, каким оно было у Маркса в 1843 г., каким оно стало в 1845 – 1846 гг. и каким оно является в 1859 г. и в последующие годы, – это все различные ступени понимания одного и того же предмета. Если на определенной стадии развития материалистического понимания истории содержание понятия «гражданское общество» сводится в сущности к понятию совокупности производственных отношений, то это более позднее понимание неправомерно подставлять без всяких оговорок в концепцию 1843 г. уже по той простой причине, что в 1843 г. у Маркса еще не было ни термина, ни понятия «производственные отношения». В 1843 г. Маркс еще не знал, чем определяется само гражданское общество (производительные силы), еще не понимал общего соотношения между базисом и надстройкой (этих категорий тоже еще не существовало).

Итак, осуществленную нами подстановку нельзя делать без оговорок. Но с учетом поправки на историзм, т.е. на развитие самих исследуемых понятий, такая подстановка допустима и даже необходима, если мы хотим понять определенный теоретический факт не сам по себе, а как момент в историческом развитии теории. Ведь понятие гражданского общества, каким оно выступает в 1843, 1845 – 1846 и 1859 гг., это же не три разных понятия, не имеющих ничего общего между собой. Ведь уже в единстве термина выражается тот факт, что это три ступени развития одного и того же понятия.

Как же в свете всех этих оговорок следует скорректировать наш общий вывод? Очевидно, следующим образом. В ходе критики гегелевской философии права, а именно в 1843 г. в рукописи «К критике гегелевской философии права», Маркс, в противоположность Гегелю, пришел к выводу, что не государство определяет гражданское общество, а, наоборот, гражданское общество определяет государство. Правда, в то время в самой рукописи этот вывод не был еще осознан и сформулирован в такой ясной форме. Этот вывод потенциально означал выяснение соотношения между экономическим базисом и политической надстройкой общества. Через два года эта возможность превратилась в действительность.

Таким образом, в ходе критики гегелевской философии права, опираясь на свои первые специальные исследования исторического процесса в «Крейцнахских тетрадях», Маркс в 1843 г. пришел к исторически первому, отправному положению своего будущего материалистического понимания истории. С этого момента и начинается длительный и сложный процесс выработки новой исторической концепции.

Первое фундаментальное положение будущей теории, выработанное в 1843 г., относилось к той стороне материалистического понимания истории, которую мы условно определили как понимание структуры общества. Но в рукописи 1843 г., притом уже в ее первой половине, можно обнаружить и первые следы нового понимания периодизации истории. Правда, пока это только зародыш, лишь первый намек, попытка новой интерпретации общепринятых представлений. Маркс связывает с различными историческими эпохами различные типы взаимоотношения между гражданским обществом и государством [219] . Уже в этом случае ясно различается отмеченный выше примат понимания структуры общества в отношении периодизации истории, которая выступает как производная сторона общей концепции.

Следующий существенный шаг вперед Маркс сделал через год, уже в Париже, летом 1844 г. в «Экономическо-философских рукописях».

Вывод об определяющей роли гражданского общества означал, что законы, управляющие развитием всего общества в целом, следует искать именно в этой фундаментальной области. Если же анатомию гражданского общества следовало искать в политической экономии, значит необходимо было заняться критическим изучением этой последней.

Такова была неизбежная логика перехода от критики гегелевской философии права к критике политической экономии. Ключ к пониманию этой логики Маркс сам дал в приведенном уже выше месте из его предисловия к «К критике политической экономии».

Экономические исследования Маркса, которые, как уже указывалось, он начал в Париже, по мнению Энгельса – в 1843 г., явились прямым следствием первого существенного достижения в области материалистического понимания истории. Эти экономические исследования в свою очередь оказали затем решающее влияние на дальнейший процесс формирования материалистического понимания истории. Период 1843 – 1844 гг. не является в этом отношении каким-либо исключением. Как показывает вся история марксизма, между развитием материалистического понимания истории и развитием марксистской политической экономии на протяжении всей жизни Маркса существовало отношение самого глубокого взаимодействия. В этом мы еще неоднократно сможем убедиться.

Крейцнахские исследования нашли отражение в двух статьях Маркса, опубликованных весной 1844 г. в Париже в «Deutsch-Franz"osische Jahrb"ucher»: «К еврейскому вопросу» и «К критике гегелевской философии права. Введение» [220] . Если в статьях Маркса, опубликованных в 1842 – 1843 гг. в «Rheinische Zeitung», наметился переход от идеализма к материализму и от революционного демократизма к коммунизму, то здесь этот переход совершается окончательно [221] .