Сторож
Шрифт:
«Окурки!»
– Здесь кто-то был! – зашептал Василий, указывая лучом на находку.
Искатели приключений замерли, прислушиваясь. Нервы зазвенели перетянутой струной.
Мертвая тишина.
– А ты говоришь, менты нормальные! – зло зашипел Володя: – Могли бы хотя бы один ствол дать. Кто знает, что нас ждет на поверхности?
Василий не ответил.
Вадин мельком глянул на Володю, поудобней перехватив монтировку, которую взял с собой отодвигать возможные обломки разрушений и вскрывать покосившиеся двери.
– Закрывай дверь, – сказал Володя Василию.
Василий вернулся в шлюзовую камеру.
– Стук, помнишь какой, когда мы вернемся? – на всякий случай спросил Володя.
Василий кивнул, запирая дверь, оставляя парней в помещении, где карманные дозиметры показывали безопасный уровень радиации.
– Ну что, парни, двинули? – спросил Володя и, не дожидаясь ответа, шагнул к двери минусовой «трехэтажке».
То, что у шлюза кто-то побывал, заставляло нервничать, и парни решили проверить все внутренние помещения, дабы не оставлять за спиной сюрпризов.
На минус втором этаже Володя вдруг остановился с поднятой рукой в предупреждении. Все замерли. После этого он показал пальцем себе на ухо и вперед по коридору. В той стороне тишину нарушал едва различимый шорох. Вот только как он это услышал, Володя не знал. Видимо нервы обострили все чувства до предела.
Фонари резали темноту в поисках источника звука и ничего не находили. Вадин обошел группу и, держа монтировку наготове, осторожно двинулся по коридору. Остальные за ним.
Дверь слева приоткрыта. Возня доносилась оттуда. Вадин сглотнул слюну, набираясь смелости, и осторожно открыл дверь.
– Твою мать… – вырвалось у него, когда рассеянный свет фонаря осветил помещение.
Даже противогаз не скрыл эмоций. Вадин бросил монтировку и рванул внутрь, вынимая из кармана защитного костюма оранжевую, плоскую, квадратную коробку индивидуальной аптечки.
В прямоугольном помещении полусидя, навалившись на стену, а также лежа, находилось более десятка человек, среди которых Володя заметил курсантов. Гребень тут же подскочил к черноволосой девушке.
Курсантка была в ужасном состоянии: посеревшую кожу покрывали язвы.
– Валька! Ну что же ты отстала, дурёха?
Приподняв безжизненное тело девушки, Гребнев обнял ее, прижав к груди, и погладил резиновой перчаткой по волосам.
– Гребень… – позвал его Обуев, прижав рукой свой живот, сдерживая рвотные позывы, – ей уже не помочь…
Вадин вколол шприц-тюбик с трудом шевелившемуся, коротко стриженому курсанту.
– Борян, держись! – пытался он расшевелить почти расслабившееся тело.
Володя, придерживая маску противогаза, будто это поможет от желания вывернуть желудок наизнанку, прошелся вдоль всех лежавших, но свет фонаря так и не выявил ни одного признака жизни. Большинство людей оставались с открытыми помутневшими глазами, на лицах которых запечатлелись жуткие следы безжалостной радиации.
И сейчас Володя поблагодарил Василия, за то, что он посоветовал не есть до выхода. Рвотный спазм перекрывал горло, пытаясь выдавить желудок в шлем-маску противогаза, но выпитые перед выходом противорвотные таблетки все же помогли. Сейчас появилось настойчивое желание сорвать противогаз и вдохнуть свежего воздуха, после чего выплюнуть кислятину изо рта. Володя с трудом распрямился, взяв себя в руки.
– Надо Борю на станцию, он живой! – выкрикнул Вадинов, поднимая того на руки с помощью Обуева.
Володя прихватил брошенную монтировку и, освещая фонарем дорогу, придержал дверь, пока парни проносили полумертвое тело. Проводив их лучом света, повернулся к Гребневу.
– Гребень… – позвал он курсанта, представляя, как долго придется убеждать парня оставить умершую, возможно, его подругу.
Но Гребнев медленно провел резиновой перчаткой по лицу девушки, закрывая ей глаза, и спокойно поднялся, стараясь больше ни на кого не смотреть.
– Где пацаны? – безжизненным голосом спросил он у Володи.
– Вашего понесли к шлюзу.
– Ему уже не помочь, – все также без эмоций проговорил Гребень, – у него последняя стадия после трех дней поражения…
Володя не знал что ответить и вышел в коридор, за ним Гребнев. Остановившись на лестничной площадке, они стали ждать возвращения парней. Те появились через несколько минут, держа на руках Бориса. Отнеся его в «общую могилу», ответили на немой вопрос Гребня.
– Вася только дверь открыл, а Боря… – проговорил Обуй опустив глаза, продолжая левой рукой сжимать кисть правой.
– Надо осмотреть все помещения и узнать, как они сюда попали, – не живым голосом проговорил Гребень, – Вася ведь говорил, что те двери на замке.
– Он забыл про спуск в эскалаторный зал, – пояснил Володя, отдав вернувшемуся Вадину его монтировку. – Раньше туда проход закрывался БСК, а теперь электроника не работает… вот они и спрятались здесь…
Пройдя все уровни и проверив каждое помещение, они обнаружили еще три трупа. Только в этот раз не выдержали курсанты, согнувшись, пытаясь сдержать рвотный рефлекс. У Володи образовалось какое-то отупение. Он глянул на трупы и тут же вышел в коридор, сжав и разжав кулаки.
Нет, к этому невозможно привыкнуть. Когда труп на похоронах, это одно, но когда ты видишь тех, кому не повезло добежать до укрытия, кого беспощадная радиация в считаные дни изувечила и жестоко умертвила… Здесь же возникают мысли: а если бы я был на их месте?..
Володя отогнал наваждение.
Его попутчики быстро пришли в себя, удержавшись от снятия противогаза: видимо таблетки действительно помогали.
После дальнейшего обследования оказалось, что дверь на лестницу, через которую несчастные сюда попали, была тщательно забаррикадирована, а разбирать завал не было никакого смысла, к тому же они зафиксировали дверную ручку ломом. Теперь снаружи попасть было проблематично.