Страж государя
Шрифт:
Широко улыбнувшись, Егор гордо ответил:
— Царёв охранитель следует!
Ранним-ранним утром — солнце ещё только робко выглядывало из-за линии горизонта, он совершенно беспардонно растолкал крепко спящего Бровкина.
— А, что? Уже отъезжаем? — разволновался Алёшка, старательно протирая заспанные глаза.
— Да тихо ты, увалень, не шуми! — сердито зашептал Егор. — Давай, быстро одевайся и выходи на двор! Разговор есть серьёзный…
Алёшка, зевая сладко и безостановочно, наконец, выбрался на свежий воздух, зачем-то мелко перекрестился на утреннее солнышко, неловко и сонно присел на высокую завалинку рядом с Егором, ещё раз бестолково спросил:
— Так когда едем-то, Данилыч? — завертел головой, прислушиваясь к приглушённому тоскливому вою. — Что это, никак Хмурый блажит? Что это с ним, заболел? А где же наш Швелька? Дрыхнет ещё, лентяй?
— Сколько вопросов! — невесело усмехнулся Егор. — Отвечаю — по мере их поступления. Ты с нами сегодня на озеро не едешь…
— Как, почему?
— Так, по кочану! Слушай очень внимательно…
Егор подробно рассказал Бровкину обо всех событиях прошедшей ночи. Алёшка слушал, пребывая в полном обалдении и недоверчиво качая головой, в самом конце рассказа выдохнул расстроенно:
— Как же так, Швелька? Как же так? И зачем тебе это было надо? Как теперь это втолковать Хмуру? Он же не поймёт…
— Жадность русская всему виной! Пожирней, погуще и вообще — желательно на халяву! Ладно, Лёша, не грусти! — посоветовал, поднимаясь с завалинки, Егор. — Остаёшься здесь главным. Как мы отъедем, так подбери там Швельку, похорони, как полагается, Хмурого утешь… Да, завтра на закате убери собак от северного забора, возьми с собой двух солдат с ружьями, успокой тех двух бугаёв с ноздрями рваными…
К осени — в строгом соответствии с исторической хронологией — свергли и заточили в Новодевичьем монастыре правительницу Софью. Кому надо было отрубить головы — отрубили, кого надо было сослать — сослали, всех отличившихся щедро наградили… Егор даже получил чин поручика — года на полтора раньше, чем настоящий Меньшиков!
Пытался, конечно же, помня о Контракте, отказаться, да куда там. Пётр был непреклонен, даже гневаться начал всерьёз, устав уговаривать. Пришлось согласиться…
Вот тогда-то Егор и совершил фатальную ошибку, благодаря которой и вся эта история получила совершенно другое продолжение, в корне отличное от сценария, разработанного мудрым Координатором…
Глава седьмая
Цена доброты и одна странная тайна
Случилось всё как-то буднично, случайно, без всякой задней мысли. А вот последствия этого происшествия оказались, в конечном итоге, куда как серьёзными…
Осозналось это, правда, только через много лет…
После того, как царевну Софью заточили в Новодевичий монастырь и путь к власти был свободен, Пётр неожиданно для всех расслабился и в Москву совершенно не торопился. Дождались, когда вся знать разъедется — кто куда, проводили в Преображенское высокородную Наталью Кирилловну и царицу Евдокию с младенцем Алексеем и всей весёлой компанией проверенных и верных сподвижников, в сопровождении Преображенского и Семёновского полков, а также царского «гарема», проследовали в Александровскую слободу, где и встали воинским лагерем — рядом с догнивающими развалинами дворца царя Ивана Четвёртого.
Первым делом закатили на трое суток крепкую пирушку, со всеми обычными кукуйскими непотребностями: пьянством до потери сознания, купаньем лунной ночью в ближайшем пруду совместно с голыми гаремными девками, шутливыми скачками верхом на упитанных деревенских свиньях… На четвёртый день хмурый Пётр, неожиданно для всех, велел попойку завершить и устроить потешное сражение между преображенцами и семёновцами.
Тут-то Егор и вспомнил: если верить роману Алексея Толстого, то именно во время этих воинских учений генерал фон Зоммер и должен был, упав с норовистой лошади, сильно покалечиться и через некоторое время — успешно помереть. Жалко было бедного Теодора…
«Хороший ведь мужик! — без устали нашептывал внутренний голос. — Умный, добрый, храбрый! Ну, может, того… А?»
Часа два бродил Егор между почерневшими срубами старинного дворца: рассуждал, взвешивал, спорил сам с собой… С одной стороны — Контракт, а с другой — славный старикан, которого он за время их двухлетнего знакомства успел искренне полюбить…
«Да, ладно тебе, трусишка! — упорствовал внутренний голос. — Никто ничего и не заметит! Подумаешь, старенький генерал… Координатор ведь сам тогда говорил, мол, издержки — ерунда! Главное — царя Петра охранять! Ну, будем проявлять элементарное человеколюбие — или как?»
А тут ещё Яшка Брюс — друг закадычный, философ доморощенный, рыженький потомок древнего рода шотландского. Королевского рода — как Яков уверял всех, пребывая в крепких объятиях Бахуса. Что-то Брюса в последнее время стало регулярно пробивать на разговоры — с заумной подоплёкой: о смысле жизни, о переселении душ, где есть правды суть, что истина представляет из себя…
В конце концов, Егор принял судьбоносное решение: заманил, совместно с Алёшкой Бровкиным, фон Зоммера в дальнюю землянку на самой окраине слободы, напоил до полного беспамятства, да и запер дверь снаружи на крепкий засов, предварительно оставив на столе энное количество выпивки и закуски.
— А где же наш генерал Зоммер, жопа старая? — недовольно поинтересовался Пётр перед началом шутейной баталии. — Перепил, что ли?
— Есть немного! — браво доложил Егор. — Печень слегка прихватило у дедушки! Ничего, мин херц, я вместо него покомандую семёновцами! Фон Зоммер мне велел заменить его в этот раз…
Царь только хищно усмехнулся:
— Ну, тогда держись, господин поручик Меньшиков! Во главе преображенцев я сам тогда встану, лично…
Учебное сражение продолжалось трое суток с небольшим: побили в воинской горячке кучу крестьянской скотины, неосторожно гулявшей в осенних полях, да и служивого народу знатно покалечили — человек двадцать…