Сунгай
Шрифт:
Тогда мужики начинали задавать конкретные вопросы:
– А ты в рукопашную ходил?
– Ходил один раз. Страшное дело! В рукопашную много раз не сходишь. Многим и одного раза хватило.
– А вы когда в атаку шли, кричали: «За Родину, за Сталина!»?
– Поначалу кричали, а позже нет. Разве что политруки или командиры крикнут. Немцы к этому привыкли и не боялись. Мы матом ругались, когда в атаку шли. Немцы русского мата очень боялись, – отвечал отец.
Значительно позже Егор понял почему. На самых опасных участках в прорыв первыми часто шли штрафные роты и батальоны, в том числе состоящие из заключённых. Эти не кричали «за Сталина!». Дрались же штрафники яростно и беспощадно. У них не было другого выхода, или в бою убьют, или кровью искупишь свою вину. Пленных они не брали. Об этом и отец говорил, поэтому немцы так боялись мата.
Была порой с Егоркиной точки зрения и совсем не патриотическая информация, например, когда сравнивали советское и немецкое оружие. Образ советского солдата в Великую Отечественную войну – это солдат с ППШ на груди с круглым магазином. Однажды мужики спросили:
– Юр, а у кого оружие было лучше, у нас или у немцев?
– У немцев лучше. Их шмайссер был более надёжный в бою. А у ППШ магазин трудно вставлялся, в бою патрон могло заклинить. Надо стрелять, а он не стреляет. Только как дубину можно использовать. А тяжёлый! И ещё, когда ко мне в кабину кто-нибудь с автоматом на шее в меня направленным садился, я всегда просил автомат на пол ставить стволом вверх. Были случаи самопроизвольного выстрела от резкого толчка, например. К концу войны пошли автоматы с прямым рожком. Эти уже лучше были. Не клинили. И граната у немцев удобнее была. Ручка длинная, бросать ловчее и дальше, – отвечал отец.
Конец ознакомительного фрагмента.