Чтение онлайн

Развитие собственной автобиографической памяти является первым шагом к улучшению памяти у детей и одновременно – к укреплению вашего родительского авторитета. Взрослые часто забывают о том, что они делали в юном возрасте. Мы обычно помним события, опыт, но не чувства, которые были с ними связаны. И нам нелегко разделить детскую точку зрения. Но если мы возьмем на себя труд проанализировать какие-то моменты из детства или юности, то сможем лучше понять своих детей и стать для них хорошим родителем.

Детали прошлого оживят чувства, и вы сможете не просто осознать нужды и чувства детей, но и сопереживать им. Это облегчит общение и позволит на самом деле понять ребенка. А для ребенка очень важно чувствовать, что вы его понимаете.

Я поняла преимущества родительской памяти несколько месяцев назад, когда мой муж Майкл получил СМС от своей внучки (моей приемной внучки) Виктории, которой тогда было четырнадцать. У нее с моим сыном Джоуи разница всего шесть месяцев – они одно поколение, хотя мы с Майклом ровесники (его дети родились у него рано, а мои – поздно!). Виктория обратилась к своему дедушке, потому что хотела вместе с четырьмя друзьями поехать в клуб на Мелроуз-авеню в Лос-Анджелесе. Как говорит мой сын Ник, «рейв в большом городе, вроде Лос-Анджелеса, представляет большую опасность. Множество собранных в одном месте бесконтрольных молодых людей, находящихся под действием лекарств, – не самая хорошая компания». Может быть, и не очень опасная ситуация, но определенно нежелательная. Никогда не знаешь, чем все это закончится.

Виктория хотела спросить, сможет ли Майкл встретить их компанию и оставить переночевать у себя. Раз уж я узнала об этом, то решила, что мы должны разведать побольше об этом мероприятии. Все могло быть вполне благопристойно. Однако мы обнаружили, что встречать всю компанию предстояло в пять утра! С первыми петухами! Четырнадцатилетняя девочка хочет, чтобы ее встречали в пять утра, и мой муж серьезно думает над этим?!

Проанализировав воспоминания из собственного детства или юности, вы сможете лучше понять своих детей и стать для них хорошим родителем.

Я сказала Майклу: «Знаешь что, мы с тобой будем беспокоиться об этих детях всю ночь. Мне вообще не нравится эта идея. Виктория сошла с ума». Чем больше я читала их переписку, тем яснее мне становилось, что я права и она действительно еще не доросла до таких приключений. Она писала так: «Спасибо, спасибо большое. Это так много значит для меня, деда!» У меня создалось впечатление, что она хочет выглядеть крутой в глазах своих сверстников. Ей хотелось сказать им: «Эй, мой дед живет неподалеку, он встретит нас, он крутой и не будет ни о чем спрашивать». И хотя меня развеселило, что кто-то может считать Майкла крутым, сама идея была плохая.

Пока шла переписка, у меня оставалось время, чтобы хорошенько обдумать эту ситуацию. Я постоянно вспоминала один вечер. Мне было столько же, сколько сейчас Виктории, до пятнадцатилетия оставалась пара месяцев. Была пятница, 24 февраля 1967 года. Я находилась на репетиции мюзикла «Непотопляемая Молли Браун», в котором тогда играла.

Как и Виктория, я пыталась привлечь внимание старших ребят. Мой номер отличался от остальных, и я была единственным новичком в этой постановке. В тот особенный вечер я проводила время со старшими девочками, одна из которых была весьма взрослой в свои восемнадцать лет. Они с сестрой-близнецом недавно покинули родительский дом и теперь снимали квартиру.

Я смотрела на них снизу вверх, они казались мне такими эмансипированными и крутыми, вроде Джанет Лей или Бетти Гаррет из фильма «Моя сестра Эйлин». Независимые молодые девушки нечасто встречались в 1967 году.

Итак, в ту пятницу, после репетиции, мы отправились в польский ресторанчик по соседству. Мои компаньоны по постановке часто собирались там, если назавтра не нужно было идти в школу. Я увязалась за остальными, чтобы поесть и потусоваться, а потом отец должен был забрать меня.

Мы сидели в ресторане, когда из соседнего бара донеслась мелодия нашей любимой песни. И мы решили пойти туда и потанцевать. Теперь я понимаю, почему это так нравилось местным завсегдатаям баров, но тогда меня очень радовало внимание окружающих, и я уже ни о чем больше не думала. Мы танцевали, а завсегдатаи хлопали, свистели и подбадривали нас (на польском языке!).

Конечно, мы не хотели их разочаровывать – они выпили в нашу честь несколько кружек пива… Так мы и танцевали – посреди бара в школьной форме! Представляю, что они думали: «Пятница сегодня удалась! Ледяная пинта пива Zywiec и танцующие школьницы – что еще нужно?» Можете представить лицо моего отца, когда он шел вдоль улицы, заглядывая в окна баров, и увидел свою четырнадцатилетнюю дочь. Сцена из фильма «Бар “Гадкий койот”»… по-польски!

Вся эта ситуация с Викторией ярко напомнила мне ту историю. Представьте, как выглядели мой отец и бармен, как смотрелась в баре моя школьная форма, мое смущение, когда я поняла свою наивность. Я не думаю, что подвергалась серьезной опасности, но все могло случиться.

Подростки многого не знают. Они хотят казаться взрослыми, но не понимают, что это значит на самом деле. Они часто сами себя загоняют в сложные ситуации, из которых потом не могут выбраться. Подростки принимают решения, исходя из своего желания быть взрослыми, и не думают о безопасности или о том, что им действительно нужно. Чем больше я вспоминала ту историю, тем лучше понимала Викторию и ее подростковые страхи выглядеть некрутой и ненадежной.

Однако Майкл все еще размышлял над этой идеей. Возможно, он не мог принять решение из-за отсутствия информации. В тот вечер мой сын Ник сказал нам с Майклом: «Рейв привлекает плохих ребят. Будьте уверены, что там будут наркотики и подростки такого сорта, с которыми вы бы не хотели видеть Викторию». К несчастью, Майкл вырос в другой среде, и он верил в честное слово. Майкл согласился принять Викторию и гордился своим решением. Но я понимала, как важно вмешаться и отменить эту поездку, и вынуждена была настаивать на своем мнении. Тогда Майкл написал Виктории, что не может ее принять.

Она просто ответила: «О`кей». Хотя ее ответ говорил о большом расстройстве, через неделю мы поговорили, и стало ясно, что все сложилось к лучшему. Она успокоилась и была благодарна, что ее освободили от самой себя. Я думаю, что в глубине души она не хотела идти на эту тусовку, и твердое «нет» Майкла дало ей прекрасный повод отступить, не унизившись в глазах своих друзей. Ее репутация была сохранена, поскольку виноватым в провале планов оказался кто-то другой. Это даже не были родители, которых Виктория могла бы ослушаться, – просто оказалось невозможно организовать дорогу домой. Этот выход был Виктории весьма по вкусу.

Такого рода воспоминания позволяют лучше понимать переживания младшего поколения. С тех пор как мы танцевали в баре, я больше никогда не поддавалась влиянию сверстников. Как я могла поддаваться чьему-то влиянию, когда я так ярко помнила отвратительное чувство стадности? Даже будучи ребенком, я хотела что-то представлять собой и понимала, что плохая репутация может испортить мне жизнь навсегда.

Я постоянно напоминаю об этом своим детям и рассказала свою историю Виктории. Она улыбнулась, потому что поняла: я тоже была подростком и тоже однажды потеряла голову.