Чтение онлайн

«Газель» чихнула и поспешно завелась.

– Ну что, Бог троицу любит? – спросила Маринка. – Или как?

Хотя обоим было понятно, что сегодня явно не День молодожена.

– Ну давай, – сумрачно протянул Дима. – Может, что-то и выйдет.

На их пути оказался двухуровневый гипермаркет, новый – судя по дизайну и свеженькой, оранжево-желтой расцветке. В таких за ведениях им охотно шли навстречу дамы-поку пательницы среднего возраста, еще помнившие свой триумф в роли принцессы-невесты. И то ли действительно денек был какой-то неудачный, или, может, погода менялась, но люди были не склоны радоваться чужому счастью, и «праздник поцелуев» не принял всеобщего размаха.

К кассам Маринка с Димой подошли без обычной для них свиты из глуповато улыбающихся сторонников законного брака и даже без особой надежды получить утешительный приз в виде полупустой коробочки шоколадных батончиков, как вдруг…

– Ой! Ой! – завопил где-то рядом истошный старушечий голосишко. – Граждане!.. О-о-иии! Держите его!

Мимо них промчался подросток в светлой курточке, затормозил, увидев насторожившегося охранника, развернулся, перескочил через турникет и бросился к выходу. Парень на ходу отпихнул какого-то мужика, попытавшегося задержать его, и вылетел наружу.

Зал судорожно выдохнул. Маринка с Димой тоже.

– О-хо-хо! – все причитала стоявшая у соседней кассы худенькая старушка в зеленой вязаной кофточке, истово мотая седыми растрепанными кудельками.

Вокруг нее стали собираться люди с огорченными лицами и усиленно цыкающими языками.

– Нам здесь опять делать нечего, – шепнул Дима Маринке.

– Погоди, – также тихо ответила она. – Посмотрим.

Они разглядели, что со старушкой рядом обретается старичок в инвалидном кресле.

– Там были наши пенсии! – кричала старушка, указывая в сторону скрывшегося грабителя. – Там все было!..

– Сумку украли, сумку у женщины вырвали! – прокатилось по толпе.

Старичок в кресле задрожал губами и обвел присутствующих глуповатым взором начинающего, но перспективного маразматика.

– Ой, господи, что ж мы делать-то будем! – схватилась за седины бабуля, а старик попытался, обильно пустив слюни, что-то сказать супруге в утешение.

– Да не плачьте вы так, мамаша! – досадливо буркнул какой-то крепышок в мятом кремовом пиджаке. – Вот вам…

Он вальяжно, явно на публику, достал бумажник, не торопясь, отслюнил несколько купюр и протянул их старушке.

– Ой, да не надо, – пробормотала страдалица, плотоядно глядя на бумажки в его толстопалой пятерне. – Мы как-нибудь…

– Надо, мамаша, надо! – сказал добродетель, впихивая деньги в невзначай подставленную ладошку. – А пацана того Бог накажет. Точняк!

– Да… вот еще вам. – И в ладошку бабули опустилась еще одна голубенькая бумаженция.

Дед в кресле забормотал что-то – возражал, наверное, но было поздно. Народ, приостановивший на время инцидента покупательный процесс, возобновил движение через кассы к выходу и почти каждый хоть десяточку-то погорельцам да оставлял. Не прошли мимо и Маринка с Димой.

– Спасиб-спасиб, – растроганно бормотала бабуля и мелко кивала, а дед корячился в кресле, обводя присутствующих ошалелым взором склеротических глазок и тоже пытался поблагодарить.

Наконец, утомившись сбором подаяния, бабуля спрятала пачечку купюр в оттянутый карман кофточки, развернула кресло с дедом и подалась на выход.

– Ладно, давай по домам, – сказал Дима, когда они тоже вышли на воздух. – Сегодня, кажется, День пожилых людей, а мы к ним не относимся.

– Конкретно! – зло покрутила головой Маринка. – Ну, конкретно!..

Они вырулили с парковки, съехали на мостовую и двинулись вперед, лавируя между других машин – закончился рабочий день, и автомобильная толчея на дорогах густела. Какое-то время они медленно продвигались по правому крайнему ряду обширной пробки и наконец остановились на перекрестке.

– Давай, что ли, еще? – предложил Дима, видя, как расстроена Маринка. – Из принципа… Или мы не профессионалы?

– Ну давай, – смурным, безразличным голосом согласилась та и свернула к двухэтажному ТЦ уже почти на противоположной от них границе городка. – Может, что-то обломится… Играем полный вариант.

Они вышли из «газели», которая с готовностью квохтнула им вслед – вы, мол, идите, не сомневайтесь, а я тут… как-нибудь… хррр.

… На этот раз их добычей стала коробка шоколадного ассорти за сто сорок восемь рублей и тупорылый оранжевый бычок с картонной медалью «2009» на ленточке.

– Похоже, идея себя исчерпала, – пробормотала Маринка, давя на газ.

– Ну, зачем же опус… – завел утешительную песнь Дима.

– Ну ты глянь, а?! – прервала его Маринка, глядя куда-то широко распахнутыми глазами. – Ты только глянь!!!

Газелька дернулась и снова стала.

– А что, дорогая? Опять совсем голые?

– Нет, опять даже вовсе одетые!

Метрах в пяти от них аккуратно припарковался синий фургон. Из салона бодренько вылез пожилой мужчина, за ним появился мальчишка лет четырнадцати, в светлой ветровке. Действовали они слаженно, будто заведенные, – открыли задние дверцы, вынули инвалидное кресло… Потом из машины выкарабкалась бабуля в зеленой кофточке. Дед уселся в кресло, наклонил голову к плечу и чуть высунул язык. Парнишка что-то сказал им и вприпрыжку побежал к магазину.

– Так, понятно, – сипло проговорила Маринка, следя сузившимися от злости глазами за удалявшимися затейниками. – Да, идея неплоха, неплоха, – бормотала она, отъезжая от магазина. Но у нас найдется и получше…

Так, собственно, и окончилась затянувшаяся свадьба Маринки и Димы.

Весь следующий день Маринка сидела за Диминым ноутбуком и что-то сосредоточенно набивала, шевеля губами и бормоча себе под нос. Видя любимую супругу в таком несвойственном ей состоянии, Дима не решался спросить, чем она занята, а Маринка ничего не говорила, только пару раз бросила ему через плечо: «Димон, чаю поставь!»