Сын Карая
Шрифт:
Все в нем было отвратительно Вовке, и особенно эта мерзкая самодовольная улыбка на тупом, лице убийцы.
Только поздно вечером Роза позвонила Андрею и сообщила, что Дикарь исчез.
– Какие глупости! – Андрей с досады тряхнул телефонную трубку. – Куда он может деваться?
– Не знаю. Вольер был все время открыт, как ты просил. Понесла миску с кашей, а его нет.
– Надо было выйти за ворота и позвать.
– А то я не звала?
Андрей поехал в питомник.
Сначала он не очень беспокоился. Почему-то был уверен, что, только он приедет, Роза доложит: «Нашелся твой гуляка!»
Но вольер был пуст. Со времени исчезновения Дикаря прошло уже часа три-четыре.
Андрей долго бродил в темноте и звал:
– Дикарь… Дикарь…
Потом Геворк вывел на поиск Маузера.
Старый пес быстро понял, чего от него хотят. Запах другой собаки был ему неприятен, но работа есть работа. Он сразу же потянул в кусты и там долго принюхивался, но дальше никуда не повел. Выходило, что именно в этих кустах следы Дикаря оборвались. А дальше он что же, по воздуху полетел? Ничего нельзя было понять.
Ночь не принесла новостей. Рано утром Андрей снова приехал в питомник. Собаки все спали, не было только Дикаря. В его вольере лежала нетронутая подстилка, в углу стояла миска с водой.
Сердитый Геворк писал рапорт начальству о пропаже служебно-розыскной собаки. Они с Андреем, вяло поспорили, обвиняя друг друга:
– Если уж Роза взялась быть у нас сторожихой, то она должна и выгуливать собак…
– А если бы ты не распорядился держать дверцу открытой, то все было бы в порядке…
Андрей и сам знал, что это правильно. Что уж там говорить – его вина.
Но куда все же мог деваться Дикарь?
Андрей вышел за ворота. На пригорке сидел мальчик с корзиной семечек.
– Ты опять здесь? Мы же договорились, что ты это занятие бросишь!
Мальчик долго молчал.
– Ну, как твой дедушка? Поправляется?
– Поправляется…
– Слушай, ты мою собаку не видел?
– Нет. Я ничего не видел.
– Никогда этого у нас не бывало – пропала собака из питомника. Вчера выпустили погулять… Ты вчера вечером здесь сидел?
– Да. Я здесь был. Ничего не видел.
– Серая масть, на груди белое пятно…
– Я ничего не знаю… Собаки вашей не было…
Помолчали. Андрей огляделся вокруг, посвистал. Не надеясь на ответ, несколько раз покликал: «Дикарь, Дикарь!»
Мальчик спросил странным, сдавленным голосом:
– А что, хорошая у вас была собака?
– Замечательная! – Андрей вздохнул. – Видишь ли, мне лично пришлось работать не с одной служебной собакой. Но Дикарь мне особенно дорог.
И он стал рассказывать сначала о Карае, о его характере и успехах и страшной гибели; потом о сыне Карая – Дикаре; о том, как сперва не любил его и долго не хотел с ним работать; а теперь он просто не представляет себе, как обойдется без Дикаря. Неужели Дикарь погиб?
А Вовка думал: «Значит, вы еще не получили письма, потому и не знаете, что ваш Дикарь у Антона…»
Вовка еще ниже опустил голову. До крови закусил губу, но это его не успокоило. Вот сейчас самое время все кончить! «Я помог Антону украсть вашу собаку. Поезжайте по такому-то адресу и вы найдете Дикаря. Поезжайте скорее, пока он еще жив!»
А что будет дальше? Спасешь собаку и погубишь себя.
– Тебя как звать, паренек?
Опять долгое молчание.
– Погос Довлатян, – наконец прошептал мальчик.
Андрей высоко поднял брови.
– Побойся бога, малый! Какой же ты Довлатян? Посмотри на себя, на свои волосы, на свою курносую физиономию…
И тут Андрей наконец заметил, что мальчик плачет. Вцепился в корзинку обеими руками. Какие у него страдальческие, тоскливые глаза…
– Ты что, парень? Довлатян, что это ты слезы льешь?
Вовка читал в одной книжке про то, как кролик, преследуемый лисой, от страха бросился в объятия самого страшного своего врага – охотника. И сейчас, словно гибнущий кролик, Вовка уронил голову на грудь, обтянутую милицейской гимнастеркой.
Это привело Андрея в смятение.
– Довлатян, Довлатян, ты лучше мне все толком расскажи. С дедом, что ли, беда?
Ему показалось, что мальчик кивнул утвердительно.
– Так поедем со мной, чудак. У меня жена – хороший доктор. Осмотрит твоего деда, поможет… – Андрей осторожно отстранил мальчика и вывел мотоцикл на шоссе. – Зачем же плакать? Давай садись в коляску, Погос Довлатян!
Вовка словно в воду бросился:
– Я не Погос.
– Кто же ты?
Надоело таиться от людей. Надоело жить в страхе. Надоело жить под властью Антона.
– Володя… Володя Агапитов…
Ему казалось, что достаточно назвать свое имя, и все полетит кувырком. Это имя преступника, на которою объявлен розыск по всей стране. Любой милиционер готов схватить Владимира Агапитова. Отступления уже быть не может.
Но он не будет хныкать. Беду он встретит мужественно.
– А что ж ты мне голову морочишь – Погос какой-то…
Мальчик горько усмехнулся.
– Теперь куда вы меня повезете?
– Забирайся в коляску.
Мотоцикл помчался.
Последний раз Вовка видит эти дома, этот трамвай. И вольно дышит воздухом тоже в последний раз. Вору место в тюрьме.
– С чего же это ты вздумал называть себя Погосом?
– Не знаю, – печально сказал Вовка.
– Кто же знает?
Вовка бессильно вжал в плечи тонкую шею. Два квартала проехали молча.
– Это ваша собака Геннадия Дьякона поймала?
Андрей от удивления чуть не наскочил на столб:
– Откуда тебе известно?