Сын Карая
Шрифт:
Но Геворк тут же поднимает конверт, разглаживает на ладони, вытаскивает из него письмо и читает.
– Андрюша, – он протягивает листок, – я думаю, это тебе будет интересно…
Андрей пробегает глазами строчки.
– Это и суду будет интересно… – Он прячет письмо в карман. – Беру, поскольку это мне адресовано…
И вдруг, вспомнив о предупреждениях, которые Ева услышала от Вовки, строго спрашивает:
– Где мальчик?
Антон щурится, не понимает:
– Что еще за мальчик?
– Этот… как его… – Андрей не может вспомнить имя. – Погос Довлатян!
– Не знаю… – Антон отводит глаза. – Не знаю никакого Погоса…
Он идет впереди всех, голову склонил вниз, руки заложил за спину. Позади него двое в милицейской форме и служебно-розыскная собака, не спускающая с преступника глаз.
Но Дикарь вдруг начинает вести себя странно. Он останавливается, оглядывается назад, скулит.
– Что это с ним? – Геворк недоволен. – Распустился он у тебя.
Андрей тоже не может понять поведения своей собаки.
Дикарь тянет назад – во двор. Он бросается грудью на дверцу, ведущую в сарай. И Антону – хочет он или не хочет – приходится вытащить ключ…
Нет, все-таки недаром говорят про служебно-розыскных овчарок, что они умные и все понимают!
На полу в сарае, у самой стенки, лежит Вовка, обмотанный цепью, с кляпом во рту…
Дикарь осторожно обнюхивает мальчика и длинным горячим языком лижет его бледные щеки…
Вот и вышло так, как хотел Вовка. Его уложили спать на мягкой тахте. И приготовили ему на ужин яичницу с колбасой.
В соседней комнате закрылись Андрей, Ева и Геворк. Они советуются, как быть с Вовкой. Мальчика нужно отправить домой. Но сначала он должен отдохнуть и поправиться. Пусть поживет с недельку здесь, под надзором Евы. Придется только немедленно дать телеграмму его родным…
Геворк считает, что надо будет поговорить где следует об этом капитане, который чуть было не превратил мальчишку в преступника. Гнать нужно таких людей из милиции!
Вовка не стал прислушиваться. Ему было легко и впервые за весь этот месяц спокойно.
Он тихонько сполз с мягкой тахты, откинув белую накрахмаленную простыню. Неслышно ступая босыми ногами, прошел в переднюю. На подстилке у дверей лежал Дикарь. Ева упросила еще раз – только на одну эту ночь! – оставить пса дома.
Вовка грозно скомандовал:
– Дикарь, ко мне!
Дикарь в явном замешательстве поднял на мальчика удивленные глаза. Он сомневался в том, как должен поступить: подойти на зов или зарычать?
Впрочем, Вовка не оставил ему времени для выбора. Пересиливая страх, он стал на колени и прижал к своей груди мохнатую голову пса…