Чтение онлайн

Ответила Октавиану Хейзел. Она рассказала ему все, что случилось с момента их встречи в туннеле, — о горгонах, схватке на реке, появлении Юноны, разговоре с Рейной.

Стоило ей упомянуть Юнону, как на лице Октавиана появилось удивленное выражение.

— Юнона, — задумчиво произнес он. — Мы называем ее Юнона Монета. Юнона Советчица. Она появляется во времена кризисов, подает Риму знак о серьезных угрозах.

Он скользнул взглядом по Перси, словно говоря: «Например, о таинственных греках».

— Я слышал, что на этой неделе будет Праздник Фортуны, — сказал Перси — Горгоны говорили, что в этот день произойдет вторжение. Ты по своим внутренностям ничего такого не видел?

— К сожалению, нет, — вздохнул Октавиан. — Волю богов трудно предсказать. А в последнее время мои видения становятся все туманнее.

— А у вас нет… я не знаю, ну, там оракула какого-нибудь?

— Оракула! — Октавиан улыбнулся. — Интересная мысль. Нет, боюсь, мы избавились от оракулов. Но если бы мы обратились к книгам Сивиллы, как я советовал…

— Каким вилам? — не понял Перси.

— Это книги пророчеств, — пояснила Хейзел. — Октавиан одержим ими. Римляне всегда обращались к этим книгам, когда случались несчастья. Большинство людей считает, что книги сгорели, когда Рим пал.

— Некоторые люди так считают, — поправил ее Октавиан. — К сожалению, наше нынешнее начальство не разрешает отправиться на их поиск…

— Потому что Рейна не дура, — сказала Хейзел.

— …и потому у нас есть только какие-то обрывки из этих книг, — продолжил Октавиан. — Несколько таинственных предсказаний вроде этих.

Он кивнул, показывая на мозаичные слова на мраморном полу. Перси уставился на эти строки, вовсе не ожидая, что поймет их смысл. И чуть не поперхнулся от неожиданности.

— Вот это. — Он показал на слова и тут же стал переводить вслух: — «На зов ответят семь полукровок, в огне и буре мир гибнет снова…»

— Да-да. — Октавиан закончил, не глядя: «Клятву сдержи на краю могилы, к Вратам смерти идут вражьи силы».

— Я… я это знаю. — Перси показалось, что гром снова сотряс храм. Потом он понял, что трясется все его тело. — Это важно.

Октавиан выгнул бровь.

— Конечно, это важно. Мы называем это пророчеством семи, но ему несколько тысяч лет. Мы не знаем, что оно означает. Каждый раз, когда кто-то пытается его истолковать… Ну вот, Хейзел может тебе подтвердить. Случается что-нибудь плохое.

Хейзел просительно посмотрела на Октавиана.

— Сделай предсказание для Перси, Октавиан. Может он вступить в легион или нет?

Перси почти что видел, как мечутся мысли Октавиана, прорицатель прикидывал, может ли быть от Перси какая-то польза лично для него. Он протянул руку к рюкзаку Перси.

— Хорошая штучка. Ты позволишь?

Перси не понял, что тот имеет в виду, но Октавиан схватил подушечку в виде панды, торчавшую из рюкзака. Это была обычная набивная игрушка, но Перси давно носил ее с собой. Она ему нравилась. Октавиан повернулся к алтарю и поднял нож.

— Эй! — протестующе закричал Перси.

Октавиан вспорол брюхо панды и высыпал набивку на алтарь. Плюшевую оболочку он отшвырнул в сторону, пробормотал несколько слов над просыпавшимися опилками и повернулся с улыбкой во весь рот.

— Хорошие новости! — сказал он. — Перси может вступить в легион. Мы назначим его в когорту на вечернем собрании. Скажи Рейне, что я одобряю.

— Ммм… отлично. — Плечи Хейзел расслабились. — Идем, Перси.

— Да, Хейзел, — вкрадчиво сказал Октавиан, — я рад поздравить Перси с вступлением в легион, но когда придет время выбирать претора, я надеюсь, ты не забудешь…

— Джейсон жив, — отрезала Хейзел. — Ты — авгур. Ты должен его искать!

— Я и ищу! — Октавиан показал на алтарь. — Я каждый день консультируюсь с богами! К сожалению, прошло восемь месяцев, но я так ничего и не нашел. Я, конечно, продолжаю поиски. Но если Джейсон не появится к Празднику Фортуны, мы должны будем действовать. Мы не можем больше терпеть вакуум во власти. Я полагаю, ты поддержишь мою кандидатуру на должность претора. Для меня это будет очень много значить.

— Я? Поддержу? Тебя? — Хейзел сжала кулаки.

Октавиан снял тогу, положил ее и нож на алтарь. Перси обратил внимание на семь черточек на руке Октавиана — семь лет в лагере, догадался он. Знаком Октавиана была арфа — символ Аполлона.

— В конечном счете, — сказал Октавиан, глядя на Хейзел, — я ведь тоже когда-нибудь тебе помогу. Какой позор, если эти жуткие слухи, что ходят про тебя по лагерю… упаси боги, если они подтвердятся.

Перси сунул руки в карман и схватился за шариковую ручку. Этот тип шантажирует Хейзел. Это очевидно. Один знак от Хейзел — и Перси готов был вытащить свой меч и проверить, как Октавиан чувствует себя на его острие.

Хейзел глубоко вздохнула. Костяшки пальцев у нее побелели.

— Я подумаю об этом.

— Отлично, — кивнул Октавиан. — Кстати, тут твой брат.

— Мой брат? — Хейзел напряглась. — Что он здесь делает?

Октавиан пожал плечами.

— А что он может здесь делать? Ждет тебя у святилища твоего отца. Просто… не приглашай его оставаться слишком долго. Он оказывает плохое воздействие на других. А теперь извини меня, я должен продолжить поиски нашего бедного друга Джейсона. Рад был познакомиться, Перси.

Хейзел стрелой выскочила из павильона. Перси последовал за ней. Он был уверен, что никогда еще с таким облегчением не покидал храм.

Хейзел, спускаясь по склону, бранилась по-латински. Перси понимал не все, но он разобрал «сын горгоны» и «властолюбивая змея», а также несколько предположений насчет того, куда Октавиан может засунуть свой нож.

— Я ненавижу этого парня, — сказала она уже не на латыни. — Будь моя воля…

— Он ведь не будет избран претором? — спросил Перси.