Чтение онлайн

– Что я вижу? – Вагбранд-ярл, старший сын Вигмарра Зубовного Скрежета, уставился на корабль. – Новый драккар моего отца! Очень хорошо, что ты вернул его, Лейф! – Вагбранд любовно огладил потемневшие от воды доски обшивки. – Я щедро вознагражу тебя. Очень щедро!

Лейф усмехнулся. Подмигнул Гудрун. И снова повернулся к молодому ярлу.

– Мне жаль огорчать тебя, Вагбранд, – произнес Лейф, – но это больше не твой драккар.

– А чей же? – искренне удивился тот.

– Мой.

– Как это? – Молодой ярл был искренне удивлен. Никак не мог понять, что происходит.

А понять – стоило бы.

«Это тебе не с женщин страндхуг собирать, – Лейф усмехнулся. – Придется тебе, Вигмаррсон, не брать, а договариваться. Как вождю с вождем».

Когда Вагбранду сообщили, что домой вернулся один из хольдов его отца, да еще – на корабле его отца, ярл, не медля, прискакал сюда. Неудивительно, ведь помимо драккара Лейф наверняка принес и верную весть о том, что случилось с отцом Вагбранда. До сих пор всё, что было известно молодому ярлу: что отец не вернулся из вика, а два его драккара люди видели, но вел их уже не Вигмарр, а какие-то даны. Додумать, что произошло, было нетрудно. Так что молодой Вагбранд, посоветовавшись с верными людьми, объявил себя ярлом, получил «добро» от наместника конунга Атли Тощего и полноправно занял отцово место, приведя к присяге его хирдманов.

Но полной уверенности не было. Вдруг отец жив и в плену у тех же данов? Сидит в колодках, ожидая, пока за него заплатят выкуп? Вдруг Лейф принес именно такую весть? Говорили: с ним на драккаре отца пришли какие-то даны. Вдруг – за выкупом?

Как тогда поступить?

Вагбранд склонялся к мысли: данов перебить, драккар забрать. Серебра у Вагбранда – чуть. На выкуп всё равно не хватит. А драккаров – ни одного. Будет – можно и серебро добыть…

Всё так. Но отец… Не отнимут ли боги удачу Вагбранда, если тот не исполнит сыновний долг? И как отнесутся к такому хирдманы? Они присягнули сыну, думая, что Зубовный Скрежет мертв…

Вот почему Вагбранд примчался, едва услышал о возвращении Лейфа. И с облегчением убедился: да, это драккар отца. А то, что заговорил с ним Лейф, а не кто-то из данов, совсем успокоило. Если бы даны пришли за выкупом, говорил бы один из них.

И вдруг Лейф, когда-то верный отцов хольд, заявляет, что драккар теперь – его? Что за вздор? Вагбранд не мог взять в толк, что тут происходит? Он здесь – ярл. Его слово здесь – главное. Что значит: не его драккар? Что за выдумки!

А вот для Лейфа Весельчака все выглядело иначе.

Вот его хирдманы. Бронные и оружные.

Вот безусый парень, чем-то похожий на покойного Эйнара Торкельсона, только без прыщей. И на стороне юнца – несколько воинов, даже не потрудившихся надеть доспехи.

Какие тут могут быть вопросы?

– Да, это мой драккар! – Лейф ослепительно улыбнулся. – Твой отец потерял его в морской схватке с данами. Человека, который ими командовал, звали Ульф-хёвдинг, а того, кто убил твоего отца, звали Гуннар Морской Кот.

– Я знаю Гуннара Морского Кота! – нахмурился Вагбранд. – Он – наш кровник.

– Ты знал Гуннара, – поправил ярла Лейф. – Теперь он мертв. И Ульф-хёвдинг по прозвищу Черноголовый тоже мертв. А драккар теперь мой. Вернее, наш, – Лейф сделал жест в направлении своих. – Наш по праву добычи.

Пока Лейф говорил, сконцы и фризы подошли поближе. Еще бы: такой интересный разговор.

– То есть ты хочешь сказать, что у меня теперь нет драккара, но есть долг жизни перед тобой? – нахмурился ярл.

– Не совсем так. Долга жизни у тебя нет, потому что отомстил за смерть твоего отца не я. Но и драккара у тебя тоже нет.

Вагбранд открыл рот, чтобы гневно…

Но поглядел на суровые лица данов, тесно обступивших его и Лейфа, и оттесненных ими восьмерых ярловых бойцов… И сообразил: при подобном соотношении сил требовать что-то от Лейфа было бы большой глупостью.

Так что он закрыл рот, развернулся (сконцы его пропустили) и двинулся к лошадям. За ярлом последовали и его люди.

Ничего. Он еще вернется. И тогда посмотрим, на чьей стороне сила.

– Он действительно здешний ярл? – спросил Тьёдар Певец.

– Да.

– Настоящий или как наш Прыщик?

– Настоящий, насколько я знаю. Хоть и молод, но хорош в бою, и точно не глупее своего отца. Люди его уважают, и правитель фюлька Согн тоже его поддерживает.

– В таком случае я скажу так: зря ты его отпустил. Он вернется.

– Может, и так, – задумчиво проговорил Лейф. – Но убить его я не мог. Он мой родич. Мать моей матери была двоюродной сестрой его прабабки.

– Считаешь, что это его остановит? – с сомнением проговорил Тьёдар.

– Его – может, и нет, но если я его убью, то главным станет его наставник Кетильгрим, с которым у меня давняя нелюбовь.

Певец хмыкнул, потом спросил:

– Скажи, сколько у молодого ярла кораблей?

– У его отца было два. Тот, что теперь наш, омыли кровью [24] прошлой весной.

– То есть сейчас – ни одного?

– Насколько мне известно, так и есть.

– Тогда он точно попытается забрать у нас драккар! – уверенно заявил Тьёдар.

– Это возможно, – согласился Лейф. – Попытается. И тогда я его убью. Но сейчас я хотел бы, чтоб ты последовал за ними и выяснил, как много у него людей. Ты не знаешь здешних мест, потому я дам тебе спутника – моего старшего племянника. И, Тьёдар…

– Что, хёвдинг?

– Постарайся вернуться. Ты мне нужен.

– Хочу показать тебе, жена, мой фьорд, – сказал Лейф. – Он очень красив, ты видишь. И, думаю, когда-нибудь он будет принадлежать нашему сыну.

– А как же тот ярл, который приезжал сегодня?

Лейф ослепительно улыбнулся:

– В Согне-фьорде много ярлов. А конунга – нет. Был Харальд Золотобородый. Он умер зимой. Теперь наш конунг, как считается, Хальфдан Черный.

– Но ты сказал: конунга нет? – уточнила Гудрун.