Чтение онлайн

Еще в античном мире танцы и физические упражнения под музыку применялись для развития хорошей осанки, походки, пластичности движений, наконец – силы и выносливости. С развитием цивилизации, научно-технического прогресса, со все большей угрозой гиподинамии на рубеже ХГХ-ХХ веков формируются и становятся популярными различные гимнастические системы: немецкая, шведская, снарядная гимнастика Шпи-са, сокольская система, дыхательная гимнастика Мюллера, атлетическая Сандова и др.

В середине ХГХ века в Чехии возникла так называемая сокольская система гимнастики, важную роль в разработке которой сыграл профессор эстетики Пражского университета М. Тырш. Для сокольской гимнастики характерны статичность, прямолинейность, резкость движений, условность поз и положений. В сокольской гимнастике впервые возникли выступления и массовые соревнования – «всесокольские слеты». Сокольская гимнастика была самой популярной в начале XX века и вновь в несколько синтезированном, модернизированном виде возродилась в 30-х годах и просуществовала в качестве ведущей системы длительное время, вплоть до наших дней, в форме утренней, гигиенической, производственной, школьной гимнастики (Лисицкая, 1988).

В 1912 году Г. И. Гурджиев (1877–1949) организовывал классы ритмического движения в Тифлисе при Институте гармонического развития человека. Гурджиев создал множество техник для работы над осознанностью, в том числе «священные танцы и движения», которые преследовали высшие цели символической космологии и одновременно – внутренние психологические цели: самонаблюдение в процессе действия. Часть танцев Гурджиев принес из регионов Северной Африки, Центральной Азии, Тибета, большую часть – разработал самостоятельно. При правильном подходе эти танцы гармонизируют различные энергии внутри тела; способствуют созданию гармонии между телом, умом и чувствами; поддерживают состояние расслабленности и бдительности одновременно. Таким образом, основная цель использования священных танцев Гурджиева состояла в гармоничном развитии человека, то есть эти танцы и движения предназначались для соединения ума и чувств с движениями тела. Один из последователей Гурджиева создал филиал его школы в США в 20-е годы.

В 20-30-х годах прошлого столетия Женевьевой Стеббинс и ее последовательницей Бесс Менсендик под влиянием шведской функциональной гимнастики и системы Ж. Демени были разработаны методы, позволяющие воспитать хорошую осанку, красивую походку, выразительные движения. Французский физиолог Ж. Демени считал, что физические упражнения должны быть динамичными, а не статичными, совершаться с большой амплитудой. С популярностью этого направления, построенного на принципе свободной пластики, значительно расширились средства гимнастики. Ж. Демени научно обосновал применение динамических упражнений, танцевальных шагов, упражнений на растяжение и расслабление мышц, упражнений с предметами (булавами, палками и др.), способствующих приобретению гибкости, ловкости, красивой осанки.

Большое влияние на развитие гимнастики оказала система Франсуа Дельсарта (1811–1971), который пытался установить определенную взаимосвязь между эмоциональными переживаниями человека и его жестами, мимикой. Работы Дельсарта и его последователей легли в основу теории выразительного движения и оказали влияние на развитие балета и пантомимы, послужив фундаментом для создания одного из направлений в гимнастике – ритмопластического. Созданная им «грамматика художественного жеста» стала применяться не только в драматическом искусстве, которым он занимался, но и в физическом воспитании, особенно при подготовке массовых гимнастических выступлений под музыку.

Теория выразительного двигательного навыка легла, в частности, в основу гимнастики Л. Н. Алексеевой. Она окончила одну из студий, которые в большом количестве возникли в России в начале прошлого века, – Московские классы пластики. В ее системе «гармонической гимнастики» уделялось большое внимание этюдной работе, импровизации, спортивно-танцевальным постановкам, пантомиме и танцу. Уникальность алексеевской системы заключалась в том, что на уроке исполнялись не упражнения, а законченные выразительные этюды, сочиненные Алексеевой на определенную музыку и имеющие определенную гимнастическую задачу. Алексеева создала более трехсот этюдов. Занятия по ее системе – это и гимнастика, и театр, и соборное действо. На часовом уроке ученики выполняли от тридцати до сорока этюдов, заставляя трудиться все группы мышц, все тело – от головы до кончиков пальцев (Миллер, 1 990).

Среди явлений, вызвавших повышенный интерес не только к балету, пантомиме, но и к гимнастике, культуре движений, выразительной пластике, опять необходимо вспомнить искусство Айседоры Дункан, о которой уже говорилось в главе 4. Ее совершенно новые для этого времени принципы пластической выразительности были сенсацией в Европе. Айседора Дункан оказала значительное влияние на формирование ритмопластического направления, из которого затем и оформилась современная художественная гимнастика со спортивной направленностью и ритмическая гимнастика как массовые формы физической культуры.

Как это ни парадоксально, но именно в суровые послереволюционные годы Россия захотела танцевать свободный танец, культ гармонического тела в то время казался какой-то панацеей. И еще один российский послереволюционный феномен – непредставимое, нереальное (по сегодняшним меркам) количество научных подразделений, возникших в те годы ради изучения человеческого тела и его движения. Этой проблемой занимались несколько научных центров, и прежде всего Хореологическая лаборатория при Российской академии художественных наук во главе с А. Ларионовым и А. Сидоровым. В ее работе участвовали многие известные философы, музыковеды, психологи. Как и мастера фотографии («светописи», как тогда говорили), которые фиксировали все: и выступления студий, и экспериментальные показы, и попытки создания «алфавита движений» (записи элементов движения геометрическими фигурами). Они провели четыре выставки «Искусство движения» (1925–1928) (Михайлова, 2000).

Повышенный интерес к гимнастике был вызван также возникновением школы ритмической гимнастики, основанной Жаком Далькрозом (1865–1950) в 1910 году в небольшом местечке Хеллерау близ Дрездена. Именно им впервые был введен термин «ритмическая гимнастика».

При жизни его называли «пророком ритма», и он действительно им был. Эмиль Жак Далькроз, швейцарский педагог, композитор, органист и пианист, в течение восемнадцати лет преподававший в Женевской консерватории теоретические и практические дисциплины, был новатором. В историю музыки он вошел как создатель системы музыкально-ритмического воспитания, ритмической гимнастики (впоследствии укоренился термин «ритмика»), в основу которой была положена связь музыки с движением. По сути это была еще одна попытка осуществить синтез различных искусств – музыки, танца, пластики и слова. Орхестика, высшее танцевальное искусство в античной эстетике, – вот идеал Жака Далькроза, к которому он стремился.

Праздники ритмических игр в Хеллерау собирали тысячи зрителей, среди гостей были Б. Шоу, П. Клодель, М. Рейнгард, К. Станиславский, С. Дягилев, В. Нижинский. Положительно о системе Жака Далькроза отзывались С. Рахманинов и К. Пендерецкий. С 1913 года курсы ритмической гимнастики проводились практически по всей Европе. В России уже в 1909 году начались занятия по ритмике в доме В. Поленова, а затем в школе сестер Гнесиных.

Система ритмической гимнастики предназначалась для развития у музыкантов слуха и чувства ритма. Во время занятий сольфеджио Жак Далькроз обнаружил, что некоторые ученики не в состоянии воспроизвести даже самую простую музыку, а затем увидел, что движения тела помогают отвечать всем ее нюансам. Он обнаружил, что к музыке и ритму нужно добавить движение. Однако попутно оказалось, что она весьма пригодна и как средство физического воспитания. Вот что пишет Жак Далькроз о методе ритмической гимнастики (Жак Далькроз, 1922, 2002; Jacues-Dalcroze, 1980):