Чтение онлайн

–  Тогда вот что… сел Максим на одну из пустующих коек. Остальных я потом посмотрю. Но кому становится плохо, - немедленно сюда.

–  А Вы?

–  А что я?
– улыбнулся целитель, уже простирая руку над первой пациенткой.
– Ко мне зараза не прилипает. Меня эта мерзость боится. Идите, распорядитесь.

И вновь, в который раз Максим ввязался в битву за жизнь неизвестных ему людей. Правда, на этот раз - пациенток восторженных и благодарных. Не смея приближаться, девушки и женщины со своих коек во все глаза смотрели на происходящее перед ними чудо. Юношу и насторожило и обрадовало "молчание" бус. Теперь он знал их главное предназначение и такое их поведение могло означать одно - в преддверии главной своей миссии они уже не желали "размениваться на мелочи". Ладно, справлюсь и сам. Вы только меня потом не подведите.

Когда первая исцелённая - симпатичная монашка лет двадцати пяти, попыталась на коленях поцеловать руку спасителю, тот как-то неловко отпрянул.

" Какие-то одни и те же изъявления благодарности" - вспомнил он и порыв исцелённой Стервозы. "Неужели непонятно, что нормальному человеку это просто… гадко?"

–  Да что вы. Вставайте. Я не духовное лицо, - вслух сказал он.
– И немедленно исчезайте, чтобы не заразиться вновь.

Это была исключительно благодарное целительство. Даже пока не целительство, так, "дезинфекция". В отношении троих, самых первых, пришлось позаниматься восстановлением лёгких. А у остальных эта гадость больше пощипала, чем пожрала. Как моль шубу. Макс вздохнул, поняв, что не отвертится. Придётся заниматься и с остальными. В большей или меньшей степени. Но потом. А сейчас - луна - и копошащиеся чёрные точки среди розового свечения здоровых клеток. Солнце - и опять чёрные точки. И ещё глаза. Восторженные, восхищённые, удивлённые, какие-то ещё, но очень приятные взгляды. Но распушать хвост перед восхищённой публикой не приходилось - терзало нетерпение. Каждую ночь эту монастырскую палату - мрачное, похожее на какой-то грот с узкими оконцами помещение, покидало несколько монахинь. А через трое суток, когда, казалось, вот-вот это всё закончится, настоятельница прислала ещё четверых. Правда, у них всё это только начиналось - Максим справился с бациллами у этих женщин за одну ночь.

–  Всё!
– сообщил он утром настоятельнице.
– Всё! Теперь… я посплю немного… А потом, надо ещё раз всех осмотреть. Всех! И узнать, откуда это.

Почти неделя была потрачена Максимом на полное исцеление пострадавших от этой странной заразы, а заодно - и некоторых других заболеваний. Уже не задумываясь над ощущениями монахинь, Максим щедро одаривал пациенток своими золотыми лучами. И неудивительно, что к концу Максимового подвижничества его стали и здесь почитать за некого воскресшего пророка. Поклонение вот-вот могло перерасти в крайние формы массового психоза, и настоятельница посчитала за благо исполнить своё обещание.

–  А потом вам придётся уйти незаметно. Иначе вся моя паства двинется за вами с хоругвями и песнопениями.

–  Да, конечно… А по источнику этой… болезни, выяснили что?

–  Не касаясь тайны исповеди, могу сказать, что и он - там-же.

–  Кто-то лазил?

–  Проверяли чудотворность.

–  Ну что же. Тогда пойду один. Ко мне не пристаёт, а начинать всё заново я просто уже не успею.

–  Я провожу. Когда думаете?

–  Прямо сейчас.

Настоятельница внимательно посмотрела на Максима. За время постоянного и непрерывного целительства он сильно сдал - словно высох. И без того худое обожженное лицо теперь заострилось в сплошной профиль - вон, даже щёки ввалились. Ввалились и глаза. Страшок. Да, видимо, нелегко даются чудеса.

–  Может, отдохнете всё-таки. Хотя бы день-два? Вы не представляете, как к вам теперь относятся мои сёстры!

–  Ну почему же не представляю? Очень даже, - почему-то улыбнулся Максим.
– Поэтому, давайте, от греха подальше.

" Видимо, не во всём, ох, не во всём исповедуются", - вздохнула настоятельница.

–  Тогда пойдёмте. Только… Всё-таки… Я же должна буду объяснить им… Откройтесь, кто вы?

–  Мне самому это пока не открылось, - вздохнул теперь юноша.

По крутой, вьющейся, как в замковых башнях, каменной лестнице они спустились в монастырский подвал. И ещё в один подвал под ним. А там массивная каменная дверь в стене была перекрыта таким же массивным металлическим брусом с несколькими новенькими замками.

–  Это я уже теперь. После того, как узнала. Ума не приложу, как она добралась… Говорит, случайно, - объясняла настоятельница, отпирая замки.

–  Теперь слушайте внимательно. Вот, возьмите план. На каждом пересечении сверяйтесь. А потом, там, возле неё. Надавите посильнее на распятие. Выход там. Чтобы сюда не возвращаться. Ну что же. Прощайте, святой отец. Мы за вас молиться будем!

Настоятельница, воспользовавшись неожиданностью, поцеловала-таки руку "святого отца".

–  Да что вы… - начал было Макс.

–  С Богом! Мы за вас молиться будем.

–  До свидания!
– закрывая за собой глыбу двери и зажигая презентованный фонарь, попрощался Максим.

От кого остались эти мрачные катакомбы? Какие забытые человечеством атланты и когда прилаживали каменные плиты и вырубали каменные ступеньки? Да и чем? Максим что-то смутно припоминал. Были некие сообщения об открытии следов протоцивилизации в этих краях. Ритуальный комплекс? Низкие для нормального человека каменные туннели действительно, пересекаясь, тянулись в разные стороны. Вентиляция была плохой, воздух - спёртым, дышалось тяжело. Судя по ступенькам - ход опускался ещё вниз. Потом начались какие - то каменные ниши со скелетами в истлевшей одежде. Хоронили своих святых? Ай, да какое дело? Быстрее через этот чертог, или паноктикум… Да когда же они кончатся?

Он нашёл-таки эту несчастную воительницу, это "абсолютное оружие"! Нашёл с помощью тех, кому когда-то помог и сам. И вот - свершилось! Но она сейчас не была похожа ни на "пятый элемент", ни на себя саму. Очередная ниша, по плану та самая, была закрыта железной дверью. Судя по состоянию железа - это было новшеством. Максим потянул дверь на себя. Не заперта. А внутри, на каменном же ложе покоилась, одетая в какую-то чёрную рясу мумия старушки. Только волосы с той самой седой прядкой были похожи. Может, не она?
– отшатнулся Максим.

Но затем, вспомнив, что случилось с ним самим, взял лёгкое холодное, бездыханное тельце на руки и бросился в обратную сторону. Спохватился. Вернулся назад. Ага! Вот оно, распятие. Сейчас, - потянулся он к кресту. Стоп! А бациллы? Он сосредоточился и увидел слой замерших, чуть копошащихся точек. Отсюда. Значит, придётся позаниматься. И снова боль? Вперёд! Во искупление! И, наученный борьбе с таким же врагом юноша, взялся за его уничтожение. Только на следующие сутки, опустошённый и измученный борьбой, Максим нажал на распятие. В открывшийся в стене лаз ворвались ароматы весеннего утра. Длинная винтовая каменная лестница вела круто вверх. Максим взял свою находку на руки и, согнувшись в три погибели, выбрался с ней на свет Божий.

На лужайке Макс осторожно пристроил мумию у ствола дерева, под тёплые лучи весеннего солнца. Напился солнечной энергией сам.

–  Вот так. Теперь давай, оживай. Вот. Носи на здоровье, - одел он ей на тонкую морщинистую шею ожерелье. И тут же камни вспыхнули ярким голубым огнём. Словно взрывной волной Максима отбросило в сторону. А когда он поднялся, то увидел, что ни мумии, ни чёрных одежд как не бывало. В жёлто - голубом пламени, билась гибкая девичья фигура. Жёлтое пламя браслета - змеи и голубой огонь камней ожерелья неистово схлестнулись, порождая светящиеся смерчи, охватывающие девушку. Максим почувствовал, какая боль её сейчас пожирает, и кинулся на помощь. Пока его не скрутило, он успел прижать Алёну к груди, к своему кресту - оберегу. Ярким лучом вспыхнул и перстень. И языки пламени свились вокруг их в один тугой клубок, а затем взорвались уже знакомой Максиму яркой вспышкой. Ещё чей-то крик раздался вдогонку - не то боли, не то гнева.