Тьма
Шрифт:
– Что ты там делаешь?
– поинтересовался он.
– Пою. В переводе на их язык, конечно.
– Это как?
– изумился Макс и тут же закашлялся от морской воды.
– Как ты их звал, так и пою. Сам послушай.
Макс включился на дельфинью волну, прислушался. Да это была песня. Вник в "обратный перевод" Ну молодец! Нашла же доступное для их восприятия.
– Море, море… мир бездонный… - не выдержав, начал подпевать он. И вскоре дельфинья стайка стала первой в их истории, приобщившейся к великому искусству вокала. Слушатели оказались весьма восприимчивыми и последний раз припев:
Над тобой встают как зори Над тобой встают как зори Нашей юности надеждычирикали все хором.
– Как ты думаешь, может, этим мы пробудим их мозги?
– поинтересовался Максим.
– А почему ты думаешь, что они спят? Они просто по-другому мыслят.
– Ну, я в смысле тяги к прекрасному…
– От скромности не умрёшь.
– Ай, я же в смысле музыки, там, поэзии.
– Может, пробудим. А может уже… Ай, перестань, щекотно, - рассмеялась она, когда один из дельфинов мягко ткнул девушку рылом в живот.
– Меня тоже… Знаешь, это они, наверное, так "на бис" вызывают. Давай ещё что им про море.
– Я так сразу и не помню. А ты?
– Тоже как-то из головы повылетало. Давай-ка спой им что-либо общепонятное. Доступное и для их среды.
И Алёна вновь запела. Конечно, про любовь. Здесь Максим уже не подпевал. Только, наравне с дельфинами, слушал.
– А ты чего отмалчиваешься?
– Не люблю я о любви. Только под вдохновение.
– Не любишь или не умеешь?
– Ого, не умею!
– по-детски обиделся Максим.
– Недавно так о любви пел, что «Медведь» взревел от восторга. Да и остальные…
– Аххха-ха - перебил его девичий хохот. Алена захлебнулась, закашлялась, но опять зашлась в смехе. Она отпустила дельфиний плавник и, лёжа на воде, продолжала неудержимо хохотать.
– Это… это где? Конечно… медведи… большие ценители… особенно… о любви… Только… ты уверен, что он… от восторга?
– в паузах выдыхала она и вновь заливалась смехом - восторженным, чистосердечным, со стоном и повизгиваниями.
– Да ну тебя…, - насупился было Максим, но вдруг представил эту картину. Значит так. Сидит медведь… да в клетке. В передвижном зоопарке. Или даже лежит, уныло глядя через решётку. Опротивело ему всё. Ничего не мило. И вот подходит он, Максим. Во фраке по такому случаю. Становится в позу и начинает петь о любви. Как там: «Любви все возрасты поко-о-о-рны. Её порывы благотв-о-о-орны.» Топтыгин поначалу недоумённо смотрит своими маленькими глазками. Потом садится. А Макс продолжает выводить рулады. Мишка крутит головой и пытается зажать уши. Но медвежьи лапы к этому не приспособлены. В конце концов, несчастный встаёт на задние лапы и с рёвом бросается на клетку, пытаясь перегрызть железные прутья.
– «Медведь» - это крутой делок довольно крупного масштаба, - отсмеявшись объяснил юноша.
– Догадалась - догадалось. Но поначалу, как услышала… Спасибо, я так давно не смеялась!
– Рад был услужить, - всё ещё с обидой в голосе ответствовал Максим.
Девушка вдруг подплыла вплотную к нему и заглянула в его глаза.
– Послушай… Макс, - впервые назвала она его по имени.
– Если ты сказал правду, а я всё больше тебе верю… Хотя, сколько можно наступать на грабли… Но не об этом. То, что произошло «там» всё- таки заставляет верить… Так вот, давай без глупых обид, а?
– Без проблем! Это я так, интересничаю, - объяснил Максим своё поведение.
– Тогда вперёд! Наши друзья отдохнули, и как я поняла, даже подкрепились. Я бы сейчас тоже…
– Попроси, может, принесут свежей рыбки.
– Я мяса и рыбы не ем.
– Вообще? Но ты… это… довольно эээ пропорциональна для вегетарианки.
– А ты - для мясоеда. Ладно, проедем тему. Что-то наши ребята убрали ход. Что, снова петь?
– Давай. О любви. Я тоже с удовольствием послушаю.
– О любви… Слушай, а «там» есть любовь, как ты думаешь?
– Есть! Конечно есть!
– радостно выдохнул Максим. Он только сейчас осознал это.
– И не только там…
– Ай, здесь… Скажи… ты часто «там» бывал?
– Нет. Всего несколько раз. И то, как со скалы сорвался, только и приподнялся над облаками…
– Я тоже, когда меня огнемётом…
– Даже так?
– Да. Думаю, нам много чего надо рассказать друг другу. Ну, а потом?
– Потом… Ещё… Но… недолго… Что-то возвращает назад.
– Что-то? Или кто-то?
– Один раз, когда ты меня… того, то «там» меня ударило что-то черное. Ты ещё сегодня мне её следы эээ лечила. А в прошлый раз я эту тварь проучил. И, знаешь, вроде, недолго за ней гонялся, а вернулся - два месяца здесь прошло… Слушай, а чем ты это меня всё-таки?
– Не знаю… Собой. Своей ненавистью… Но об этом не сейчас правда? Давай, всё- таки вдвоём споём нашим провожатым, а, медвежий угодник? И они вновь дуэтом начали услаждать гидроакустический слух дельфинов. Не потому, что уж очень любили петь. Просто, с одной стороны, приставали благодарные слушатели, а во-вторых, ну, интересно же заниматься чем-то новым и необычным. Когда мозги ещё переваривают всё недавно происшедшее.
– Что с ними?
– прервала концерт девушка, когда дельфины вдруг рассыпались в разные стороны.
– Не знаю… Я читал, что при опасности они наоборот… - начал Максим.
– Что это, Господи?
– прервала его рассуждения Алёна.
– Да… Отец говорил мне, что подлодки сейчас в восьмиэтажный дом высотой… Но увидеть самому…, - шептал Максим задрав голову к самому небу. А с атомохода уже спустили моторный бот со спасательной командой.
– Кто они? В смысле "наши"?
– Или наши или "ихние". У других денег на такие игрушки не хватает. Хотя…
"Хотя" было не к месту. Это были "наши". И вскоре спасённые, одетые в комбезы подводников, сидели в каюте капитана. Пожилой, но моложавый полковник или, точнее, капитан первого ранга не скрывая удивления и озабоченности, смотрел на эту молодежь, уплетающую традиционные " макароны по-флотски".
– Традиции. Отец мне рассказывал и учил готовить такое блюдо. Быстро и сытно.
– Это так. По случаю. На скорую руку для вас. А так у нас рацион довольно разнообразный и сбалансированный.
Алёна вдруг фыркнула, поперхнувшись, чаем.
– И что смешного?
– слегка сдвинул брови кэп.
– У нас так зоотехник на собраниях отчитывался "удалось сбалансировать рацион кормов".
– Таак. Интересная компания. И кругозор широкий. А теперь по порядку. Кто такие?
– Максим. Максим Чёрный.