Чтение онлайн

Рейна вернулась минут через десять, молча. Из багажного отделения гравицикла она вытащила небольшой тактический рюкзак.

— Вот, одевай. — Она извлекла балаклаву и очки с узкими тёмными линзами. — И двигайся за мной.

Натянул балаклаву, надел очки. Материал оказался тонким, но плотным, и явно термоактивным, он немедленно подстроился под температуру лица. Хорошая вещь. Мне сразу понравилась. И я даже немного смягчился по отношению к своей новой напарнице. Она уже ушла вперёд. Прихватил чехол с винтовкой, двинулся за ней.

Мы недолго плутали по ночным неосвещенным дворам. Она шла уверенно, выбирая маршрут без колебания, а я шёл за ней в трёх шагах, держал руку у кобуры и старался производить как можно меньше шума.

Вскоре мы вышли к небоскрёбу.

Здание было высоким, с тёмным стеклянно-металлическим фасадом, который в свете начинающегося рассвета казался почти антрацитовым. Офисный тип постройки, судя по всему, нежилой в ночное время. Всего несколько окон светились на верхних этажах.

Рейна тоже надела балаклаву и очки. Достала из сумки небольшой арбалет. Компактный, складной, взвела его быстрым отточенным движением и запустила стрелу вверх.

Стрела была необычной. К наконечнику стрелы крепилась так называемая кошка. Четырёхзубцовый захват из матового металла, сложенный при выстреле и раскрывающийся при контакте с поверхностью. За стрелой немедленно потянулась тонкая нить, почти невидимая во тьме. Кошка ударила обо что-то высоко наверху с едва слышным металлическим звуком. Нить натянулась.

Рейна подёргала нить. Вроде держала.

— Ты сколько весишь? — неожиданно спросила она.

Посмотрел на неё. Она смотрела вверх, вдоль нити.

— Вот прям так сразу я тебе и раскрыл все секреты, — ответил ей.

— Хорошо, — сказала она без видимого раздражения. — Если сорвёмся, это будут твои проблемы.

Наши проблемы, — мысленно поправил я её. Если сорвёмся и полетим вниз, это будут точно наши общие проблемы. В буквальном смысле слова — одни на двоих, от нас мало что останется.

Но вслух я этого говорить не стал.

Мы надели перчатки. У обоих нашлись тактические, с прорезиненными ладонями. Я взялся за нить и посмотрел вверх.

— Ты первая или я?

— Я. Ты за мной. И не отставай.

Она начала подъём — легко, ритмично, с той уверенностью, которая бывает только у человека, который делал это много раз. Я выждал несколько секунд и последовал за ней.

Думал — будет труднее. Но как выяснилось, стена оказалась неровной: в ней были сделаны небольшие продолговатые углубления, декоративные, по всей видимости. Скорей всего часть архитектурного решения фасада, но достаточно глубокие, чтобы вставить в них носки обуви. Держась за нить и опираясь на эти выемки, можно было двигаться наверх вполне систематично: нога в углубление, вес на ногу, руки подтягивают по нити, следующий шаг.

Интересно, кто это предусмотрел, думал я, карабкаясь вверх. Или это просто совпадение? А она знала об этих углублениях заранее?

Ветер усиливался с каждым этажом.

Мы добрались до небольшого декоративного карниза — узкого выступа шириной сантиметров тридцать, опоясывающего здание примерно на уровне двадцать второго этажа. Именно за него зацепилась кошка. Одному на нём разместиться было бы сложно. Вдвоём, стоя плечом к плечу над тридцатиметровой пустотой вообще крайне сложно. Каждый порыв ветра бил в лицо и в плечи, пытаясь сдвинуть нас с места.

Рейна действовала быстро: вбила в стену небольшой крюк — одним точным ударом небольшого молотка, который появился у неё из кармашка на бедре, — и пристегнулась к нему коротким страховочным куском шнура.

— Вон там вверху видишь камеры? — спросила она, не поворачивая головы.

Поднял голову. Над нами, метрах в восьми, тянулась горизонтальная панель — и на ней, на равном расстоянии друг от друга, крепились несколько камер наружного наблюдения. Поворотные головки, широкоугольные линзы. Судя по тому, как они были расположены, они захватывали практически весь фасад и территорию внизу возле основания небоскрёба.

— Вижу, — сказал я.

— Нужно уничтожить те, что смотрят в нашу сторону.

Мысленно выругался. Потом — вслух, тихо, себе под нос.

— Надо было это ещё внизу сказать, — произнёс я. — А то сейчас придётся стрелять с этой жёрдочки.

— Здесь я командир, — спокойно напомнила она. — Стреляй отсюда.

Посмотрел на неё и хотел высказать кто она, но посмотрел на стену за своей спиной, в которой не было ни одного крюка и ни одной страховки у меня. Потом снова на неё и решил, что это не самое лучшее место для этого.

— Тогда держи меня нежно. А то я сейчас свалюсь отсюда.

Стрелять было неудобно и сложно — почти невозможно. Я висел на внешней стене небоскрёба, намертво вцепившись левой рукой в страховочный трос, пока правая сжимала рукоять бластера. Ветер бил в лицо с такой настойчивостью, словно хотел лично столкнуть меня вниз. Прицелился в первую. Выдох. Выстрел. Камера дёрнулась и погасла. Затем вторая, но уже с третьей попытки, потому что трос качнулся в самый неподходящий момент. Третья далась легче: я уже нашёл ритм, поймал паузу между порывами ветра. Попал со второго раза. Итого — шесть выстрелов на три цели. Можно сказать, повезло в таких условиях.

Когда я подал знак, она не произнесла ни слова. Просто взяла арбалет, взвела механизм одним точным движением и выстрелила вверх. Болт с крюком исчез в темноте, а секунду спустя трос натянулся.

Мы продолжили карабкаться наверх.

На следующем уровне нас встретил ещё один карниз, к счастью, более широкий. Здесь уже можно было стоять более-менее уверенно, хотя «уверенно» в данном контексте означало примерно одно и то же: оступишься и твой некролог получится лаконичным.

Воздух здесь был холоднее. Порывы ветра всё настойчивей.