Чтение онлайн

Снял балаклаву. Воздух коснулся лица — холодный, реальный. Убрал чехол с винтовкой поудобнее под плащ.

Нужно было уходить. Быстро. Полиция была в ярости — это чувствовалось даже отсюда, снизу, по тому как они разговаривали наверху. Попадаться им сегодня не стоило. И завтра тоже.

Проблема была только одна: я не знал, куда идти. Этот район чужой для меня. Никаких гаджетов мне не выдали. Оружейник сказал: режим минимального снаряжения.

Несмотря на ночное время, улицы жили своей беспокойной жизнью. Прохожие — любопытствующие, зеваки, ночные гуляки — все стекались к небоскрёбу Мидланда, где ещё курился едкий дым. Пожарные дроны нарезали в чёрном небе круги вокруг здания, заливая раскалённые конструкции пожарной пеной. Кто-то просто стоял с запрокинутой головой, уставившись в дырку, зиявшую в боку здания, как пробоина в борту корабля. Остальные возвращались домой после вечерних развлечений. Рядом призывно мигали вывески баров, стриптиз-клубов и казино, чьи голографические логотипы плавали в воздухе на уровне третьего этажа.

Сам я шёл в этой толпе медленно, с руками в карманах, стараясь слиться с потоком. Плащ на мне был перекрашен в нейтральный серо-бежевый, стандартный городской тон, который носили здесь многие местные жители. Капюшон слегка надвинут — не вызывающе, а так, будто от холода или от дыма. Толпа запоминает тех, кто спешит или останавливается. А я шёл в такт с толпой. Прихрамывал при этом, конечно, но старался компенсировать лёгким наклоном корпуса, будто просто устал после долгой смены.

На колено лучше было не смотреть. Там что-то явно было не так: каждый шаг давал горячую вспышку боли от середины бедра до щиколотки, а сустав ощущался так, словно внутри перекатывались битые стёкла. Не сломано вроде — сломанная нога не сгибается вообще. Но и радоваться было нечему.

Вскоре я свернул в боковую улицу и почти добрался до места, где оставил гравицикл.

Нет, я не рассчитывал на нём улететь — сразу по двум причинам. Первая: выбрасывая с крыши запчасть от него, небольшой, но совершенно незаменимый стабилизационный блок, я лишил машину возможности нормально управляться. Без него будет крайне сложно куда-то улететь. Вторая причина была проще и обиднее: я понятия не имел, как им управлять.

Мне просто хотелось знать: улетела эта сука или нет? Удалась моя мелкая пакость или нет?

К самому месту, где раньше стоял гравицикл, я близко подходить не стал. Любой профессионал на её месте оставил бы там что-нибудь неприятное.

Активировал скрыт и невидимость плаща. Выглянул из переулка, прижавшись к углу стены, и навёл бинокль.

Гравицикл стоял на месте. Никуда она без этого блока не смогла улететь и просто его бросила. Я даже позволил себе секунду злорадства. А потом бинокль дрогнул у меня в руках.

Там было движение. Или шорох. Или тень, качнувшаяся не в ту сторону — не сразу я понял, что именно. Просто появилось ощущение неправильности, которое я почувствовал раньше, чем успел осознать.

«Неужели она там до сих пор?» — пронеслось в голове.

Достал и расчехлил винтовку, приложился к прицелу. Выставил стандартное ночное видение, потом переключился на тепловой режим.

И не поверил своим глазам.

Убрал голову от прицела, протёр глаза, снова посмотрел. Ничего не изменилось.

Вокруг гравицикла росла густая высокая трава, сантиметров семьдесят, не меньше, переходящая в кустарник. За кустарником росло несколько деревьев. И везде — за каждым кустом, в каждой ямке, на многих ветках деревьев — тепловые пятна человеческих тел. Позиции рассредоточены, перекрывают все углы обстрела и все пути отхода. Это была засада, выставленная на меня разумными, которые умеют это делать. Но сидели они здесь давно — видимо, ещё со вчерашнего дня — и уже устали пялиться в прицелы. Сейчас они только делали вид, что кого-то высматривают.

Командира спецназа Мидланда я обнаружил на ветке дерева. Он сидел там, как ночная птица, с биноклем у лица и смотрел точно в мою сторону. Чуть левее и правее от него, тоже на ветках, расположились снайперы. Насчитал четверых. Значит, их было не меньше шести. По флангам наверняка дежурили ещё.

Мне удалось даже рассмотреть наклейки на их бронекостюмах. Здесь находился весь спецназ Мидланда, усиленный весьма внушительным полицейским подразделением.

— Ну-ну, — негромко сказал я им.

И вспомнил, что у меня в обойме заряжены нейротики.

Это инъективная игла — шприц с нервно-паралитическим зарядом контактного действия. При попадании вызывает немедленное отключение двигательной функции на срок от двадцати минут до трёх часов — в зависимости от места попадания и индивидуальной нейрочувствительности, — говорилось в инструкции к ним.

В защищённые зоны работает хуже, но голова у командира, хотя и была в шлеме, но забрало шлема было открыто. Именно туда я и прицелился. Ветра здесь во дворах практически не было…

Нейротик попал ему чуть выше бинокля — точно в лоб.

Раздался хруст ломающихся веток. Потом что-то грузное, в тяжёлой амуниции, рухнуло вниз и приземлилось с характерным звуком, который производит разумный в тяжёлой броне, падающий практически с четырёхметровой высоты.

— Созрел! — воскликнул я и немедленно рванул оттуда.

Колено немедленно напомнило о себе вспышкой боли. Бегать с таким коленом — то ещё удовольствие. Но спецназ в полной боевой амуниции весит гораздо больше. В такой обвязке долго не побегаешь. Кроме того, полицейского куба или другого транспортного модуля поблизости я не заметил: значит, пришли пешком и засаду держали уже давно. Уставшие, затёкшие, с онемевшими ногами от долгого неподвижного сидения.

«Оторвусь, — подумал я. — Главное — первые две минуты».

Сзади раздались яростные крики и топот. Падение командира с дерева не осталось незамеченным — там явно началась суета. Но не стреляли. Может, хотели взять живым. А может, не успели заметить, откуда я стрелял. Так или иначе, оттуда я ушёл без выстрелов за спиной.

Проскочив между домами, я выскочил на широкую улицу. Здесь было светло: гирлянды городской иллюминации, голограммы магазинных витрин, шум вечернего трафика. Разумные возвращались после развлечений небольшими группками. Сразу сбавил темп, заставив себя перейти на быстрый шаг. Старался раствориться в потоке прохожих, сменив цвет плаща.