Три богини судьбы
Шрифт:
И не жертвенной крови оно ждало – нет. Несколько капель, даже полная чаша крови, нацеженной из их перерезанных вен, не насытили бы его. Оно жаждало другого. И это пугало больше всего, леденило душу. Той ночью им всем троим крупно повезло. То, что пыталось вырваться с такой яростью, просто не накопило еще достаточно силы. Но оно ее накопит и тогда…
Самое страшное было то, что они даже не знали, ЧТО ЭТО ТАКОЕ. Ника – будь она хоть чуть-чуть нормальней – могла бы объяснить, рассказать о своем последнем путешествии ТУДА и о том, что она увидела, но… Ее ущербный разум был похож на барьер, на защитную стену. Поэтому еще их покойная мать и прозвала ее Победительницей, Ника побеждала там, где нормальный бы человек сломался, сошел с ума.
Они не знали, что ЭТО такое. Единственное, что они поняли: это пришло к ним после встречи с клиенткой по имени Лариса Павловна, искавшей своего сбежавшего любовника. После этого все и началось…
Руфина подумала: а что, если позвонить той бабе и попытаться все разузнать более подробно – о ней самой и о том, кого она разыскивала?
– Ну, я не считаю, что он меня бросил, – клиентка в зале явно начинала нервничать и злиться. – Просто мы с ним сейчас… кстати, он мой гражданский муж, но у него семья, его развод только-только начался в середине ледового шоу, а потом мы… Ну как-то все было некогда, недосуг, я особо не настаивала – зачем, правда? Мы летали на Мальдивы, летом отдыхали вместо на Майорке и вдруг, представляете, я узнаю, что на этот сезон на шоу объявляют кастинг и он подыскивает себе новую партнершу для танцев на льду! Такая подлость – и все это за моей спиной, когда я занята организацией бизнеса, я думала, в будущем это поможет нам с ним…
– Простите, но вы же все знаете сами, как я поняла, ваши отношения для вас не тайна, вы трезво оцениваете и своего друга, и то, что произошло, – Августа говорила вкрадчиво. – Здесь ведь не кабинет психотерапевта, дорогая моя, мы – медиумы. Отчего вы пришли к нам? Чем мы можем помочь вам, если вы все и так знаете сами?
– Я объясню, и я готова щедро заплатить, если будет реальный результат. Он положил глаз на двух – это я знаю, обе молодые девки, одной девятнадцать, другой двадцать два – ну на сладкое мужика потянуло… Одна дочка актера, вот я специально журнал принесла, она в фильме мелькнула, папаша пристроил, и теперь со страниц не сходит, вся такая в гламуре стала, вот тут она туфли рекламирует от «Джимми Чу»… С такими-то ногами кривыми, корова… А вторая – у нее никаких связей и денег нет, вообще ничего нет, но она его как будто околдовала… гадина такая, – клиентка всхлипнула. – Это он из-за нее сбесился, а вторая – это так просто, вариант, чтобы меня позлить, потому что там связи, у папаши ее, клопа, театр антрепризы… Я прошу вас, вы же можете, вы же это умеете. Ваша знаменитая мать Саломея – я читала – она же все это умела. К ней обращались люди, и она это делала.
– Извините, я не понимаю, какие люди? Что делала наша мать? – спросила Августа.
– Ну, в газете я читала, к ней дочка Брежнева обращалась, чтобы ваша мать помогла ей решить вопрос… ну, с тем красавчиком из Большого театра… Она сохла по нему, а он семью никак не бросал… Я не знаю, как это называется – приворот, что ли? Но я не об этом прошу. Мне этого мало. Я хочу их наказать – и ту и другую, наказать, раздавить этих гадин… Вы же колдуньи, ведьмы, как и ваша знаменитая мать, и вы это можете. Черная магия, вуду – ну я не знаю, я не специалистка… Что-нибудь такое – болезнь, автокатастрофа, а лучше… Нельзя ли так сделать, чтобы та, которая без связей, лишилась внешности своей смазливой… Чтобы вы ее изуродовали?
ЧТО, ИНТЕРЕСНО, ОТВЕТИТ АВГУСТА ЭТОЙ ДУРЕ? В ТАКИХ ОТВЕТАХ ВСЕГДА НАДО ПОМНИТЬ О РЕПУТАЦИИ.
– Простите, но такие услуги дорого стоят.
– Я заплачу!
– Это очень дорого стоит. У вас не хватит средств, милочка. Вы с нами никогда не расплатитесь.
БРАВО, АВГУСТА!
Руфина распахнула дверь в зал – пора спасать сестер от этой фигуристки.
– Простите великодушно, что прерываю, Августа, тебе звонят из Лондона, Виктория Бэкхем о чем-то срочно хочет посоветоваться с тобой.
ДА, РЕПУТАЦИЯ, ИМИДЖ – ЭТО ГЛАВНОЕ ДЛЯ ВЕДЬМЫ…
– А мы уже закончили. К сожалению, вынуждена вам отказать, – Августа встала с кресла.
Ника в своем кресле даже не пошевелилась.
Странно, но когда Августа вышла, ей действительно позвонили (Руфина словно в воду глядела, может быть, и не зря она слыла ясновидящей).
Звонок на мобильный.
– Алло! Да, я… Это вы? Конечно, узнала…
Руфина наблюдала.
Снова тот тип звонит, с которым они познакомились в ГУМе, а потом был совместный балет для двоих…
Августа вышла в холл.
– Я все думаю о вас, – сказал Петр Дьяков. Это звонил действительно он. – Все думаю, не могу вас забыть. Хотите увидеться?
– Сегодня?
– Да. Я звонил вам, вы не отвечали, выключили телефон?
– Я была занята, у нас сестра заболела младшая, но сейчас уже все в порядке. Хорошо, мы увидимся, только, пожалуйста, не берите больше билетов на балет.
– Как пожелае…те, как пожелаешь… Ресторан?
– Можно в ресторан, только я сама место выбираю, идет?
КАК БУДТО НИЧЕГО НЕ БЫЛО… ВООБЩЕ НИЧЕГО… Петр Дьяков на том конце провода аж вспотел, сжимая в лопастой ладони своей мобильный как гранату. Какая женщина… Королева… Какие у нее в тот вечер были духи… С ума сойти. С ним ли все это было? Наяву? И КАК БУДТО НИЧЕГО НЕ БЫЛО… НИ ПОДВАЛА, НИ ИСТЕРЗАННОГО ТЕЛА, РАСПЯТОГО НА ПОЛУ…
– Принято. Я… я заеду за тобой в семь.
– В девять. Мы поедем в Sky – ресторан под крышей, там такой вид на огни…
КТО-ТО УПОМИНАЛ «СЕДЬМОЕ НЕБО»… Ах да, та чокнутая фигуристка… Августа смотрела на портрет матери. Тот ресторан в «Останкино», что потом горел как свеча вместе с башней… Пожар… А до пожара там любили бывать… все любили бывать. И мать тоже…
Саломея!
Вот, лишь закрываешь глаза и видишь ее – она танцует на фоне ночи среди огней. Там, где потом был пожар, где все сгорело дотла…
Закрытая вечеринка, ресторан «Седьмое небо» снят американским атташе на всю ночь. И не прием, и не русское застолье… Что-то другое. И мать танцует с кем-то. Щеки ее румяны от выпитого джина, волосы рассыпались по плечам. Платье на ней сверкает, переливается… мода восьмидесятых – немного нелепые плечи, но… Нет, она в красном – впервые за столько лет она вся в красном… И этот цвет освещает ее как пламя, как пожар… Как же она красива… мать, великая Саломея, недосягаемый идеал, идол – от рождения и до смерти, с детства и до конца – идол… мать… женщина…
А руки, ее прекрасные тонкие руки, стянутые узкими рукавами так, чтобы не было видно бинтов на запястьях… Как у меня сейчас…
Ночная жертва…
И КАК БУДТО НИЧЕГО НЕ БЫЛО…
НИЧЕГО ВООБЩЕ…
Ночная жертва – засов на ТУ ДВЕРЬ…
Надолго ли?
ВЫ НЕ МОГЛИ БЫ ЕЕ ИЗУРОДОВАТЬ?
Странный вопрос, какой глупый вопрос…
– Я буду у вас в девять, – Петр Дьяков – сын мамы Лары на том конце линии сглотнул. Чувствовалось, что он сильно волнуется. – Я могу зайти к вам домой или мне лучше подождать вас… тебя в машине?