Чтение онлайн

– Заходи… Нет, лучше подожди, я долго одеваюсь, ты уж меня извини. Если все будет нормально, мы отправимся на небо…

– Куда?

– В Sky, я же сказала, оттуда вся ночь как на ладони.

– Я буду ждать, Августин.

И КАК БУДТО НИЧЕГО НЕ БЫЛО… КАК БУДТО НИЧЕГО… НИЧЕГО… КАК БУДТО…

Когда солнце село за верхушки елей…

Когда со дна оврага поднялся туман…

Когда умолкли все птицы в лесу…

Ехали по просеке два велосипедиста – он и она.

– Темнеет, тут корни, можно навернуться.

– Включи фонарик.

Она зажгла фонарик на руле, как посоветовал он. И он это сделал – два огонька в сгущающемся сумраке леса.

Он и она были молодожены, купившие недельный тур в подмосковный пансионат. Оба обожали велосипед, во время езды по городу и познакомились и теперь на отдыхе отдавались езде с той же страстностью, что и любви. Сгонять вечерком после ужина в Семивраги – деревеньку на той стороне прудов-карьеров, что всего в нескольких километрах от пансионата, предложила она. Просто так – не подумайте, что специально в тамошнюю палатку за пивом.

– Нет, не помогает, дорогу плохо видно, а тут везде корни. Давай этот участок пешком. – она, как заводила, сбросила ход и слезла с велосипеда. Он обогнал ее, потом развернулся:

– Ну, малыш…

– Как тут хорошо, как тихо… Слушай, а где луна? Почему нет луны? Хочу луну!

Он тормознул прямо возле нее, ловко перегнулся через руль и, балансируя на велосипеде, заключил молодую жену в объятия.

Поцелуй… Его видел лес.

– Пусти…

Но оторваться друг от друга было не так-то легко. Велосипеды, фонарики – желтые точки, туман, что из белой дымки превращался на глазах в севшее на землю облако.

– Какая ты… ты моя женщина…

– С ума сошел, не здесь. Тут же дорога!

– Мы одни, никого нет.

– Ну, пожалуйста, прекрати, сумасшедший…

Вместо ответа он вскинул ее на руки. Оба велосипеда с грохотом упали в пыль.

– Перестань приставать, я туда не хочу, там в кустах везде клещи! Энцефалит… инфекци…

С треском ломая ветки, как медведь, он понес ее подальше от дороги – в лес. Вот сейчас здесь… а потом опять верхом на велик, в эти ее Семивраги, и назад в пансионат – в бар или на дискотеку танцевать до рассвета, а после снова в постели на новеньких простынях… быть… с ней…

Хочу луну… Она же это сказала, она же сама просит.

Не отпуская ее, он впился в ее губы, ощущая аромат ее кожи, прикидывая лихорадочно, что здесь, «на природе», это надо делать стоя… можно даже ту позу попробовать из камасутры, как она там зовется – «восточное дерево», что ли? Только хватит ли у него силы удержать ее и не сделает ли он ей больно?

– Постой!

Он прижал ее спиной к стволу сосны.

– Да погоди ты! Тут чем-то пахнет! – она с неожиданной силой вырвалась из кольца его рук. – Вот, сейчас… неужели ничего не чувствуешь?

Он ощущал лишь ее запах – на какое-то мгновение он еще доминировал в его сознании, а потом в ноздри ударила сладковато-тошнотворная волна… Ветер принес…

– Точно, воняет чем-то, но это не здесь.

– Пойдем отсюда, – она схватила его за руку.

Они вернулись на просеку к велосипедам. В ночном тумане не видно было луны, словно она и не рождалась в новолуние. Только стволы деревьев… И где-то в стороне – гул Каширского шоссе.

– Слушай, поехали лучше назад, – она развернула велосипед.

Он, как всегда подчиняясь, тоже было развернул свой, но тут же отстегнул от руля фонарик.

– Ты куда?

– Пойду посмотрю, что там.

– Не ходи!

Но он решительно двинулся вперед – не мог же он выглядеть в глазах супруги трусом? Она ринулась следом. Светя фонарями, они подошли к той сосне, где впервые ощутили тот запах. Но сейчас ветра не было, и тошнотворная вонь, что так их напугала, словно бы померещилась…

– Видишь, малыш, ничего тут нет, – сказал он, шаря желтым пятном по кустам и стволам, по траве.

Но она, чье обоняние было острее, уловила след.

– Не здесь, нам туда.

Они повернули вправо, и через минуту запах стал ощущаться все явственнее, все гуще, тяжелее.

Кусты и деревья раздвинулись, и они снова оказались на просеке – нет, на старой лесной дороге. А впереди было что-то вроде поляны – черные столбы, обугленный хлам, пепелище…

Их фонарики уперлись во что-то большое, темное, окутанное туманом.

– Смотри, чья-то машина. Как же тут воняет…

Стараясь дышать только ртом, они осторожно приблизились. Зеркало бокового вида, капот, черное автомобильное крыло, распахнутая настежь передняя дверь и… что-то возле машины… тело…

Он едва не выронил фонарь. Ему почудилось – демон, окровавленный демон смотрит на него из тумана.

И тут в ночном лесу раздался ее пронзительный крик – она наступила на отрубленную руку.

Первое, что Катя хотела сделать, явившись утром на работу в Главк, это позвонить в Центр судебной психиатрии Геворкяну, чтобы снова попросить его разрешить ей приехать и…

А ТЕБЕ НЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО ЭТО УЖЕ КАК НАРКОТИК ДЛЯ ТЕБЯ САМОЙ, ДОРОГУША?

Невидимая Анфиса строго погрозила пальцем из угла кабинета, и Катя… Пришлось, как говорится, наступить на горло собственной песне. Хватит, пожалуй, и правда стоит повременить. Есть ведь и другие дела, которые она освещать просто обязана в силу своего служебного положения. А она ими не особенно интересуется в последнее время, потому что все ее мысли заняты арбатским чудовищем.

Проведя в борьбе с собой еще пару минут, Катя тяжело вздохнула и нашла в справочнике телефон специалиста-трасолога из экспертно-криминалистического управления. Дело об убийстве Марины Заборовой тоже в принципе ничего, интересное, и там уже имеются подвижки к раскрытию, так что надо накапливать материалы для будущей статьи. Гущин что-то говорил по поводу следов машины, что были обнаружены возле Куприяновского карьера.