Чтение онлайн

Прыжок в башню изрядно исчерпал внутренние силы Упряма, но сейчас хватило и оставшихся крох. Все равно другого выхода не было. Неловко повернув руку, ученик чародея ударил в щит одного из противников плашмя. Щит все равно разлетелся, но Упрям чуть не вывихнул себе кисть и потерял равновесие. Краем глаза заметил, как слева в него целят сулицей. Да еще спиной — всем нутром! — чувствовал занесенную сзади секиру.

Напряжение духа пришло мгновенно. Взмыв над ордой врагов, Упрям увидел, как брошенная сулица поражает кого-то из навей, как сокрушает другого сучковатая лапа древолюда (а вот его, справа подошедшего, ученик чародея и не заметил!), как секира третьему ключицу вместе с доспехом рассекает.

Увидел и то, что Ветерок жив пока, мечется по краю поляны, отбиваясь от троих навей. И что Буян лохматым пятнышком сереет, придавленный тушей того же навьего вожака — успел до горла дотянуться. И то, что двое чародеев уже мертвы — изрубили их, как могли сейчас Упряма изрубить. Светорад и его уцелевший товарищ, стоя спиной к спине, пережигали уже не обереги — внутреннюю силу, сколько ни оставалось ее. Навей вокруг них разрывало, сжигало, скручивало, волоков ломало. Сулицы трескались в полете или отклонялись в сторону, ножи летели обратно в метателей. Могучие противники — чародеи!

Но ясно становилось с первого же взгляда, что долго им не протянуть. Слишком яростен натиск, слишком проворны нави, слишком живучи волоки…

Прижимаясь к земле, прячась за спинами болотники кралось последнее чудовище. Покрупнее кабана, пожалуй. Сейчас оно прыгнет — и сдохнет в воздухе, конечно, и если его туша, даже изломанная и обожженная, рухнет на ладожан, им кон! Чувствуя, что больше не может держаться в воздухе, Упрям последним усилием направил себя к чудищу. То место над головами болотников, где он только что находился, пронзили несколько сулиц, метательных ножей и топориков; не найдя цели, все это добро, к неудовольствию навей, рухнуло вниз. Упрям этого уже не видел.

На мягкую посадку сил недостало — исчерпались до донышка. К счастью, мохнатая спина чудища и сама его туша, оказавшаяся будто бескостной, отвратительно податливой, смягчили падение. Не удосужившись спрыгнуть, Упрям взмахнул мечом. Разорви-клинку все едино, что располовинивать, лишь бы длины клинка хватало — хватило и теперь. Бьющиеся в агонии половинки чудища заставили ближайших навей отшатнуться, Упрям упал, но успел вскочить на ноги и. широким взмахом зарубив сразу двух болотников, пробился к ладожанам.

— Держитесь! Сейчас мы их…

Будто сглазил — тотчас по ногам хлестнула цепь, шипастый шарик кистеня только чудом не раздробил колено. Рывок — и Упрям растянулся на траве, ткнувшись лицом в морду мертвого болотника, разорви-клинок ушел в землю по рукоять. Ученик чародея поспешно перекатился на спину, выдергивая меч из объятии почвы, но было уже поздно. Двое ближайших навей опустили на него оружие — кривой меч и секиру.

Меч Упрям перерубил разорви-клинком, и обломок, падая, рассек ему щеку. А вот секира почему-то врезалась в землю, рядом с головой. Державший ее навь захрипел и упал. Упрям, не размышляя, подсек ноги второму болотник; и вскочил. И оторопел: рядом с ним, сдерживая натиск навей, сражался… орк!

— Даффай, мальтшик, даффай! — кричал он.

Что ж, думать будем после. Упрям, хоть и не понимал происходящего, «дал» — от всей души, зацепляя взмахом по два-три болотника сразу.

Метко брошенный нож вонзился в грудь второму из чародеев, но Светорад, воспользовавшись мигом свободы, притянул к себе магическую силу — с высочайшей искусностью черпая, должно быть, из самого лесочка, из обрыва тайной тропы, и нанес сокрушительный удар — точно огненный вал прокатился по навям.

Вблизи остался только волок, размахивавший опаленными сучьями. Упрям ринулся к нему, подрубил самый толстый корень. Бешеный древолюд покачнулся, огрел парня по плечу, но, не удержав равновесия, промахнулся — не оторвал руки, только скользнул по ней. Взвыв от боли, ученик чародея рубанул по середине древесного туловища. Волок вскинул скрипучие лапы — уже бездумно. И упал.

А напротив него упал Упрям. Еще бы — судорожным рывком сучка да прямо в лоб! Орк оказался рядом, прикрыл от нападения не заставивших себя ждать навей.

— Даффай!

Упрям снова встал, пошатываясь, правда, не хуже, чем в гостях у Нещура. Вот сейчас последний натиск будет. Последний. Выдержать его — и хоть по домам расходись. Только как выдержать-то?

Внезапно новые голоса пробились сквозь хрипло булькающие выкрики навей, и на поляну ворвались Нещур и весь десяток Ласа. Затрещали копья, пробивая навские доспехи, опрокидывая последнего волока, засверкали мечи.

И болотники обратились в бегство. Должно быть, не подозревали, что Светорад, тоже исчерпавший свои силы до капельки, уже не может разить их смертоносными чарами. И что странный паренек со своим ужасным мечом, прикрываемый со спины предателем-орком, с трудом сосредоточивает взгляд. Свежие воины сломили навей.

Хэк поспешил бросить меч наземь и, отступая за спину Упряма, прокричал надвигающемуся Ласу, безошибочно угадав в нем главного:

— Я есть кароши! Спроси у мальтшик!

— Не трожьте его, — согласился Упрям.

Ласовичи проскакали по поляне, но от деревьев отвернули, окружили уцелевших в бою. Нещур спешился и подбежал к Упряму:

— Жив? Цел?

— Вроде жив… и почти цел.

Волхв, ободряюще хлопнув его по плечу, тут же подался к Светораду:

— Как ты, старче?

Чародей не ответил. Покачнулся, держась за посох, и рухнул на руки Нещуру.

— Помогите мне! — крикнул тот.

Неяда и Карась посадили Светорада в седло, остальные бойцы уложили на спины лошадей погибших ладожан.

— Кто таков? — грозно спросил Лас у орка, отводя взор от загубленных чародеев.

— Меня называют Хэк, — успокоившись, готский нелюдь говорил по-славянски довольно чисто. — Мне надоело прислуживать вашему врагу, который представлялся другом, но погубил моих верных соратников и вознамерился предать меня, а вместе с тем и весь мой народ. Я отрекаюсь от такого служения. На мне есть вина перед славянами, но не спеши судить, храбрый воин. Я — вождь большого народа. Пусть меня судит ваш правитель.