Чтение онлайн

Вот так, проболтались подружки. Но Василиса не злилась на них. Слово отца священно… А, кроме того, легче на душе стало. Велислав усомнился бы в ее рассказах, Бурезов бы все переиначил и опять запутал правителя. Но прямолинейный Болеслав и молчаливый, себе на уме, Накрут, куда меньше сомнениям подвержены. Не им глаза от правды отводили, в уши ложь вливали.

И очень хорошо, когда есть на кого положиться.

Лицо у князя было таким, что душа поневоле в пятки уходила. Можно быть тысячу и тысячу раз правым — встретив такой взгляд, почувствуешь себя лжецом.

— Выживет? — спросил он волхва, кивнув на дверь, за которой остался Светорад.

— Конечно. Он просто истощен, и это делает раны особенно опасными, но я умею лечить чародеев. Доводилось… Ты только вели полковым целителям не переусердствовать. Здесь одними травами не обойдешься, чародею подпитка силой нужна. Я нашел для него источник — и самое страшное теперь позади.

— Не торопись разносить радостные вести, — вздохнул Велислав. — Для всех нас самое страшное только начинается. Что скажешь? — обратил он взор на Упряма. — Кто бы ни был виноват, мы должны решать, что делать. Какое бы имя ни носил враг, он своего добился. Лоух проехал до Дивного беспрепятственно, в сопровождении почти всей Охранной дружины, а удар пришелся по Светораду. По всем нам!

— Светорад жив, — с робкой надеждой сказал Упрям.

— А толку нам теперь с того? Дольная дружина — вот что значение имеет. Вся собрана, воины наготове стоят за городом. Все впустую… ведь ты, конечно, не умеешь пользоваться тайными тропами? Нет? Ну вот… — Помолчав, князь добавил: — Я должен связаться с Ладогой и обо всем рассказать. Я не стану называть Наума предателем, но это теперь уже не имеет значения. Не завтра так послезавтра сюда нагрянет весь Совет. Великий князь ладожский сместит меня с престола, а уж после чародеи установят истину.

— Нет, княже, — возразил Нещур. — Чародеи посадят на престол наместника и отсюда в Угорье умчатся. Да, видно, опоздают…

— То-то и оно! — воскликнул Велислав. — Потому я и не спрашиваю у вас двоих, можете ли вы немедля Наума вернуть, можете ли чем-нибудь совершенно невиновность его доказать. Ибо все это уже неважно. Наум или Бурезов — или кто-то еще — своего добился!

Упрям вдруг понял, что за личиной сдержанного гнева Велислав прячет отчаяние. Что он сейчас и сам не знает, для чего говорит с двумя людьми, стариком и отроком, которых подозревает, если не в преступном, но невольном пособничестве предателю.

Увидел это и Нещур. Но если ученику чародея стало еще страшнее, то волхв, казалось, что-то придумал.

— Тайными тропами мы не владеем, княже, — сказал он. — Но, быть может, сумеем помочь.

Велислав приподнял бровь.

— Пока что ничего не обещаю, — продолжал Нещур. — Упрям, помнишь заклинание, которым ты меня сюда перенес? Я ведь и правда до ума его доведу, там работы — раз плюнуть. Созвучие привнести, выровнять — это я умею, чай, в песнопениях смыслю. И будет оно работать, как надлежит.

— Что же, для всей дольной дружины люльки сколачивать? — удивился Упрям.

— Зачем? Есть уже все, в готовом виде. Весь причал на Дону в кораблях…

Упрям даже покачнулся от неожиданности предложения.

— Да ты что, Нещур! Где столько силы взять?! Таких источников ни у одного чародея нет. Если только Совет Старцев всем составом да с помощниками звать…

— Можно созвать, — согласился Нещур. — И дожидаться, пока чародеи соберут все свои источники воедино — если вообще согласятся. А это тоже вопрос, ведь если совокупный источник иссякнет, все они без силы останутся. Но можно и вспомнить о подарке Востока.

Перо! С которым, по словам волхва, полгорода можно на воздух поднять.

— Разве его хватит? — спросил Упрям, уже ощущая, однако, знакомый задор, какой охватывал его каждый раз, когда он увлекался необычной мыслью, например, в ходе войны с крапивой. Правда, далеко не всякая необычная мысль оказывалась удачной. Но ведь теперь подал ее умудренный жизнью, многоопытный волхв!

— С избытком, — ответил Нещур. — Иначе и быть не могло. Я думал над смыслом подарка. Восток ведь знал, что с его помощью самого главного не сделаешь: Наума не вернешь. Даже не найдешь, потому что у пера нет связи с Наумом. Но и напрасным дар быть не может. Восток знает многое о грядущем, он — сокол мудрости и свершений. Он знал, что придет день, когда тебе потребуется чудо. И он его тебе дал.

— Значит… по воздуху, аки по воде?

Нещур кивнул.

— О чем это вы? — насторожился князь.

— О том, что наш юный друг может превратить все корабли, стоящие сегодня на Дону, в самолеты. И довести их до Ромейского Угорья. Покажи князю перо, Упрям.

Ученик чародея сунул руку за пазуху и нащупал дар Востока. По руке, по всему телу, здоровому, но начисто лишенному волшебной силы (оказывается, он так привык к ней, даже не умея толком пользоваться, что теперь чувствовал себя голым), растеклось приятное тепло. Перо пообтрепалось, но все равно сияло прекрасным золотым блеском.

— Это дар высших сил, — сказал он. — Второй день как он при мне, а я и подумать не смел. Но в нем и правда столько силы…

— Человеческий ум не привык мыслить о великом, — пояснил Нещур. — Потому тебе и не приходило в голову, каким огромным количеством магии ты располагаешь. Нужно пережить потрясение, чтобы по-новому взглянуть на вещи.

— А ты пережил? — спросил Упрям.

Волхв улыбнулся:

— Конечно. Я всегда боялся высоты, а сегодняшним утром… я полюбил летать. Если бы не раненые, я с удовольствием отправился бы с вами. Однако тебе следует поторопиться. Дары богов предназначены для одного свершения, чудеса происходят лишь единожды — и в нужное время.

— Погодите, — прокашлявшись, воскликнул князь. — Вы что, всерьез думаете, что я соглашусь на это безумие?

— Выбор у нас, кажется, невелик, — заметил волхв.

— Вот так запросто отдать дружину на произвол юнца, который, быть может, мечтает окончательно погубить княжество?

— Велислав Радивоич, — не стал обижаться Упрям. — А очки-духовиды у тебя при себе? Давай я тебе расскажу, как Нещур в Дивный прилетел и что я сделаю с кораблями. Ты мне вопросы будешь задавать, а я отвечать. И если хоть заподозришь, что появилось облачко лжи, — руби мне голову прямо на месте. Я тебе слова против не скажу.