Чтение онлайн

– Нет, лучше спрятаться от посторонних глаз. Знаете, про меня здесь и так все говорят, что я псих. Не хочу лишних разговоров.

– Ну, смотрите…

В подъезде ей в целом понравилось. Сухо, тепло, даже немного уютно. Мусора нет, и запахов, которые могли бы источать незакрытые люки мусоропровода, тоже не ощущается. В таких подъездах зимой прячутся влюбленные парочки, любители пива и наркоманы, и местных жителей не спасают ни замки, ни домофоны, ни бдительные бабушки.

Татьяна Николаевна поднялась по лестнице на площадку первого этажа, обернулась и вопросительно посмотрела на своего провожатого. Только сейчас она заметила, что куртка его неестественно топорщится на животе и поясе. Хотя, может, ей так кажется из-за своеобразного освещения.

– Ну, что дальше, Костя? Что за новые странности?

Он молча поднялся следом, подошел к лифту, нажал на кнопку вызова.

Отвечать на вопрос мальчик явно не торопился. И вот тут Татьяна Николаевна поняла, что совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Черт возьми, а ведь она чувствовала! Она же прекрасно помнила его глаза во время того последнего сеанса, а его мерзкий голос до сих пор звенел у нее в ушах. И как она позволила себя уговорить?! Ведь она тогда решила, что парень кончит плохо и что обязательно потащит за собой еще кого-нибудь. Константин Самохвалов относился к тому типу молодых людей, которые никогда не расстанутся со своим грузом, несмотря на все попытки соответствующих специалистов. Это нравственный рак, неизлечимая травма, полученная во время взросления. Таких нужно сразу помещать в какой-нибудь хоспис, из которого есть только один выход – в печь!

Почему она позволила себя уговорить?!

Дерьмовый она психолог! Если выживет – вы–бросит диплом к чертовой матери!

– Что мы делаем в этом подъезде? – стараясь не сорваться, спросила она.

– Потому что в том подъезде живет моя мама. Она, конечно, дура, но я не хочу ее убивать. Пусть живет и вспоминает сынишку…

Приехал лифт. Открылась дверь. Костя схватил женщину за грудь и втолкнул в кабину.

– Давай-ка прокатимся…

…А потом произошло нечто совсем неожиданное. Настолько неожиданное, что Михаил, не дойдя до дверей подъезда всего пары десятков шагов, остановился, как после угрозы часового стрелять на поражение. Он даже обернулся назад, обменялся удивленным взглядом с Владимиром Петровичем. Тот был поражен не меньше.

С двух сторон во двор с ревом вкатывались машины чрезвычайных служб. Миша успел зафиксировать две белые «десятки» с сигнализацией на крыше, следом за ними – навороченный микроавтобус «скорой помощи» и такой же автобус с надписью «МЧС» на борту. С другой стороны неслись легковые иномарки с голубыми вертушками, а с улицы в квартал сворачивала пожарная машина.

У Михаила отвисла челюсть. Кто-то его обскакал, это очевидно. Не нужно быть провидицей Вангой, чтобы понять, кто это сделал. А вот зачем? Неужели Саакян раньше его понял, что нужно делать?!

Миша так и стоял, не решаясь двинуться ни вперед, ни назад. На языке и в уме вертелся один вопрос: «А я тут на кой?!»

Две машины – какие-то черные иномарки с тонированными стеклами – остановились, заблокировав дверь подъезда. Из них выскочили Люди В Черном – точнее, два парня в черных куртках и таких же брюках, похожие на агентов национальной безопасности. У одного в руках была рация, у другого – пистолет.

«Е-мое, – подумал Михаил, – Джеймс Бонд на марше».

Один из парней (если бы он был негром, то наверняка сошел бы за обаятельного ушастика Уилла Смита) сразу направился к Мише, будто только о встрече с ним и мечтал в этот чудный ноябрьский день.

– Михаил… Михаил Поречников, если не ошибаюсь! – воскликнул он, причем в голосе не было даже намека на вопросительные интонации. Миша кивнул и сразу приготовился ко второй части вопроса. И правильно, что приготовился. – Не родственник, случайно? – улыбнулся агент.

– Нет. Даже не однофамилец.

– Понятно. – «Уилл Смит» взял его под руку, отвел на пару шагов назад. – Давайте по пунктам, Михаил-не-однофамилец. Парень там один или успел взять заложника?

У Миши отвисла челюсть. Он едва не впал в ступор.

Это какой-то сумасшедший дом. Он так долго пробирался по этому делу – практически на ощупь, как один из тех слепых, что ощупывали разные части слона и поэтому не могли определить, что это за диковинный зверь такой, одновременно похожий и на шланг, и на огромный лопух, и на греческие колонны. А тут прибежал какой-то хмырь с рацией и сразу припер тебя к стенке своей потрясающей осведомленностью.

Но, блин, надо было отвечать…

– Похоже, он там с женщиной, – хмыкнул Миша. – Она приехала вон на той красной машинке. Видите – «хонда»?

– Понял вас, – отчитался агент и тут же прильнул к своей рации. – Так, орлы, здесь первый! У парня заложник… Женщина… Попробуйте пробить номер ее машины… записывайте…

Он занялся осмотром ее автомобиля и на время оставил Михаила без присмотра. А тот попытался улизнуть.

– Не так быстро, молодой человек! – остановил его второй агент, занимавшийся разворачиванием во дворе «оперативного штаба». – Туда никто не войдет! Вы здесь живете?

Миша покачал головой.

– Ну, тогда стойте на месте, пожалуйста!

Он не возражал. Попасть в эту «контртеррористическую мясорубку» ему не хотелось даже ради достижения благой цели.

«Лагерь» был развернут молниеносно. Внезапно двор наводнили какие-то явно неместные люди, причем в таком количестве, какое не уместилось бы в прибывшем транспорте. Из микроавтобуса с надписью «МЧС» выгрузились ребята в камуфляже, с автоматами и в черных масках с прорезями для глаз и рта. Всего их было человек восемь—десять, они облепили дверь подъезда, как мухи кучку лошадиного дерьма, и явно ждали какой-то команды. Кто ее должен был отдать, Миша пока не понял.

Он крутил головой в разные стороны и постепенно ощущал себя персонажем голливудского боевика. Например, «Не пойман – не вор». Куча народу, шум-гам, не хватает только лопастей вертолета над головой и камер телевизионщиков. Да и чернокожий Дензел Вашингтон вряд ли выйдет из трейлера, чтобы навести порядок.

«Что-то у тебя сегодня какие-то киношные ассоциации поперли», – подумал Миша. Больше всего ему хотелось сейчас понять, что происходит в самом подъезде, но в его «экстрасенсорном эфире» стоял невероятный фон, мешающий получить нужную информацию. Эти чертовы «агенты» здесь уже наследили, как случайные зеваки на месте автокатастрофы…