Чтение онлайн

С минуту девушка внимательно вглядывалась в его лицо, ничем не выдавая собственных мыслей.

– А потом ты их всех казнишь? Прольешь их кровь...
– начала было она, но не успела закончить. Варгалоу резко повернулся к ней, его глаза сверкали гневным огнем, но, к ее большому удивлению, заговорил он очень спокойно, почти ласково:

– Ты все еще не поняла. Я не получаю никакого удовольствия от того, что мне приходится делать.

– Ксаниддума должно было хватить нам всем.

– Разумеется!
– проворчал он, боясь, как бы не услышали другие.
– Но ничего еще не кончилось. Наверное, зря твой отец отказался освободить меня от этого, когда я просил его.

С этими словами он протянул ей свою правую руку. Девушка, словно завороженная, смотрела, как розовые отблески зари играют на сдвоенном лезвии. Медленно, как во сне, подняла она руку и провела пальцами по холодной стали. Нечеловеческая конечность одновременно притягивала и отталкивала ее наподобие какого-то невиданного животного.

– И у меня тоже есть дар, который я не выбирала, - произнесла она так тихо, что он с трудом сумел разобрать ее слова.
– Я надеялась, что Ксаниддум испепелил его, но нет, он все еще там, дремлет.
– И она отняла пальцы от руки Варгалоу.

– Дар ясновидения, - отозвался Избавитель, припоминая, что этот дар оказался всего лишь прикрытием для другой, более серьезной способности.

– Я боюсь пользоваться им сейчас. Впереди нет ничего, кроме тьмы, а внутри нее, если приглядеться, скрывается боль.

– Значит, не надо приглядываться, - ответил он, и девушка удивилась. Еще совсем недавно он заставил бы ее воспользоваться ненавистным даром, уверенный, что ради важной цели можно пожертвовать всем.
– Незачем искать встречи со злом, оно само тебя найдет.

Не зная, что сказать, Сайсифер потупила взгляд. Подошел Альбар и доложил, что неприятельская галера совсем близко и что их корабль по-прежнему идет параллельным курсом.

Наступила вторая ночь погони, и, хотя все огни на корабле Варгалоу были потушены, никто на судне не спал. Солдаты Элберона догадывались, что еще до рассвета произойдет нечто важное, и волновались, так как большинству из них никогда не доводилось сражаться на море. Избавитель ни на шаг не отходил от капитана и следил, как тот понемногу подводит корабль все ближе и ближе к ничего не подозревающей галере, которая по-прежнему продолжала идти лишь при помощи ветра. Альбар заметил, что такое отсутствие осторожности не характерно для моряков Империи, опытных мореплавателей.

За час до рассвета корабль преследователей лег на курс, по которому следовала заморская галера, и, когда расстояние между двумя судами уменьшилось настолько, что неизбежность столкновения стала очевидна, заспанный впередсмотрящий противника наконец-то их заметил.

Кромалех отсыпался после попойки, которую он устроил для команды, чтобы отпраздновать успешное завершение операции. Крик вахтенного матроса разбудил его и заставил, ругаясь и проклиная все на свете, вылезти на палубу. Его собственные люди, Убийцы, были чрезвычайно раздосадованы гибелью своих товарищей и норовили затеять драку с остальной командой, набранной в порту Золотого Города, так что командиру пришлось задабривать их хорошим вином и угощением, а также обещать повышение по службе. В этот ранний предрассветный час никто еще не пришел в себя после обильных ночных возлияний, и появление прямо по курсу вражеского корабля стало для всех неприятной неожиданностью. Кромалех и его люди были уверены, что преследователи до сих пор ищут вчерашний день в Триречье.

Кромалех поглядел вперед и рассмеялся.

– Да это же какой-то игрушечный кораблик! Протрите глаза и беритесь за мечи, настала пора отрабатывать плату, - крикнул он своим людям. В ответ раздалось два-три радостных возгласа, но темнота и тишина, царившие на борту преградившего им дорогу парусника, пугали и настораживали.

– Это что, пираты?
– спросил кто-то.

– Нет, корабль слишком маленький. Скорее это погоня из Элберона. Видите, они только что убрали весла.
– И Кромалех указал мечом вперед. Губы его кривила презрительная усмешка.
– У них не хватит сил драться, если они всю дорогу шли за нами на веслах. К оружию! Приготовить катапульту!

Солдаты бросились выполнять приказ командира, но вражеское судно подошло уже почти вплотную. Преследователи, не дожидаясь, пока корабли соприкоснутся бортами, лавиной посыпались на палубу кромалеховой галеры. Завязался бой. В первые же минуты большая часть непрофессиональной команды оказалась изрезанной на куски: Руан на славу отобрал людей. Однако когда в дело вступили Убийцы, исход сражения оказался под угрозой.

Но тут на поле боя появились Варгалоу и Орхунг: последний внезапно оживился, как будто звон мечей пробудил его от глубокого сна. Раньше Избавитель удивлялся, почему у южанина нет никакого оружия, кроме безобидного на вид металлического прута, но теперь, увидев его в действии, переменил свое мнение. Орхунг пользовался им как мечом, и каждый раз, касаясь противника, кусок металла вспыхивал мягким голубоватым сиянием. Люди, ощутившие его прикосновение, тут же валились наземь, точно сбитые палкой спелые груши. Постепенно странное оружие Созданного стало менять цвет и загоралось уже не голубым, а красным пламенем, будто впитав в себя кровь своих многочисленных жертв.

Сам Варгалоу сражался все с той же стремительностью, которой его обучили в раннем детстве. Сайсифер, наблюдавшая за ним с безопасного расстояния, не могла уследить за каждым его движением: настолько молниеносно взлетала и вновь опускалась его разящая стальная рука. Он отражал удары дюжины нападавших одновременно, и ни меч, ни абордажный крюк не могли причинить ему вреда. Его лицо - так же, как и лицо Орхунга, оставалось при этом абсолютно бесстрастным. Киррикри тоже следил за действиями Избавителя с вершины мачты, но когда Сайсифер попыталась проникнуть в его мысли, то с удивлением обнаружила, что не может этого сделать.

Кромалех, прижатый вплотную к корме своего корабля, сражался, ругаясь сквозь зубы. Рискованное приключение на глазах превращалась в катастрофу! И почему он поддался на уговоры Теннебриель? При этой мысли он ухмыльнулся. Почему? А кто бы, интересно, не поддался? Однако ожесточенный бой сразу стер усмешку с его лица. Подле него сражались верные Убийцы. Некоторые из них предупреждали с самого начала, что это глупая затея. Судя по взглядам, которыми они обменивались теперь, Кромалех понял, что им грозит поражение. Еще минута-другая, и их скормят акулам. Эти элберонские ублюдки, похоже, решили пленных не брать, а дерутся-то как! Человек десять непрофессиональных солдат попрыгали в воду, только чтобы не встречаться с ними, еще столько же вскарабкались на мачты, надеясь найти там спасение. Однако лучники с вражеского корабля не дремали и, несмотря на предрассветный сумрак, сняли их оттуда своими стрелами.

– Стойте!
– воскликнул Кромалех во всю силу своих легких, так что его крик прокатился над палубами обоих кораблей. Постепенно лязг оружия смолк, и даже наиболее ожесточенно сражавшиеся воины опустили мечи. Все взгляды устремились к Имперскому Убийце. Тот видел, что его бойцы разделены на мелкие группки и окружены неприятелем, так что сопротивление не сулит им ничего, кроме скорой смерти. С того мгновения, когда корабль был взят на абордаж, прошло не более пятнадцати минут.

Варгалоу протиснулся сквозь толпу своих и чужих бойцов и взбежал по ступенькам, которые вели на небольшую площадку на корме, где сражался Кромалех. Оказавшись рядом с ним, Избавитель удивился, так как на его лице не было ни гнева, ни раздражения, вполне уместных в данной ситуации, а только невеселая усмешка.