Чтение онлайн

— Мясной ростбиф, — пояснила Мэгги, подцепив мясо вилкой.

— Ростбиф, — повторил он, — о, из чего это?

— Говядина, — ответила Мэгги.

Черный Ястреб кивнул. Он слышал о говядине — мясе от домашних животных бледнолицых. Ястреб нехотя отведал мясо.

— Вэйст, — одобрил он, распробовав его.

— Да, — откликнулась Мэгги, — ничего. Она прервала еду, чтобы объяснить, как называются продукты:

— Картофель, морковь.

Он кивал, с видимым наслаждением поглощая пищу и запивая ее черным кофе.

Вероника вновь наполнила его тарелку, потом еще раз, покачав при этом головой. Он уничтожил три порции мяса, две — картофельного пюре с морковью, а также три чашки кофе, прежде чем откинулся в кресле, вполне насытившись.

— Я всегда утверждала, что ты отличная кухарка, — посмеиваясь, заметила Мэгги, — пошлюка я Бобби за покупками. Чувствую, что нам, точно, потребуется провизия, — она бросила взгляд на Ястреба. — Хотите посмотреть остальные помещения?

—Да.

Он последовал за нею из комнаты в комнату, изредка перебрасываясь с нею словами, когда она объясняла назначение вещей, называя их: кофейный столик, диван, скамейка для ног, коврик, шторы, камин, пианино, буфет, стол, компьютер, плита, посудомоечная машина, чулан, книга, зеркало… Он старательно повторял каждое название. Английские слова звучали как-то безжизненно по сравнению со словами на языке Лакоты.

Его совершенно восхитили лампы, которые вспыхивали, едва нажать на кнопку. Его заворожили холодильник, микроволновая печь и телевизор. Он поражался звукам стереомагнитофона, хотя даже не понимал слов песен. Мэгги отчаянно покраснела, пытаясь объяснить устройство канализации, и решила передоверить это Бобби.

К тому моменту, когда они закончили осмотр гостиной, чулана, кухни, спален для гостей, ванной, он выглядел ошеломленным и так устал, что она решила отправить его спать.

Сев на кровати, Ястреб поглядел в окно. Где он? Было очевидно, что недалеко от родных мест — Черные Холмы четко просматривались в лунном свете.

Места были те самые, но все же совсем другие. Он ведь отправился в Священную Пещеру с Волчьим Сердцем, а, выйдя, попал в иной мир — мир Женщины-Призрака. Позвала ли она его, чтобы показать все то удивительное, что могут бледнолицые, и тем самым доказать тщетность борьбы с ними?

Он вспомнил о Веронике Маленькой Луне и Бобби Бегущем Коне. Уроженцы Лакоты — они были ближе к бледнолицым, чем к индейцам, носили одежду бледнолицых, ели их пищу, пели их песни. Так вот какова судьба его народа — стать слугами бледнолицых, забыть свое наследие, историю, поверья?!

— Полагаю, вы немного растеряны, — сочувственно сказала Мэгги.

Черный Ястреб утвердительно кивнул.

— Вероника рассказала мне о вашей Священной Пещере, о том, что шаманы отправлялись туда, чтобы узнать будущее. Она поведала мне легенду о шамане. Его звали Волчье Сердце…

Черный Ястреб подался вперед, впившись глазами в ее лицо:

— Ей известно о Волчьем Сердце?!

— Ну, она сказала, что это только легенда.

— Нет! Он был мне другом и умер в Пещере на моих руках.

— Но Вероника говорила, что только шаманы смели войти туда.

Черный Ястреб утвердительно кивнул:

— Я должен был заменить его.

— Вы кажетесь слишком юным для этого.

— Мне двадцать пять зим.

— Вы молоды, — прошептала Мэгги.

— А разве Вы стары?

— Тридцать два.

— Ну не так стары, как горы, — серьезно ответил он, хотя в уголках рта играла улыбка. Она и прежде находила его привлекательным, но когда он улыбнулся — словно ночь сменилась ярким полднем, словно дождь пролился в знойной пустыне. Она смотрела на него, чувствуя, что щеки ее пылают. Ей никогда не приходилось так краснеть, ощущая на себе мужские взгляды. А Черный Ястреб был просто необыкновенно хорош, с фигурой, словно у греческого божества, и улыбкой, осветившей все вокруг.

— А другие ваши люди решались путешествовать в будущее?

— Будущее? Там, где я сейчас?

— Похоже на то. По нашему календарю, вы перенеслись более чем на сотню лет в будущее.

Черный Ястреб осмотрелся. Теперь он знал названия незнакомых предметов: подушка, матрас, простыня, бюро, комод, ночник, лампа, стены, потолок, пол. Но все это, включая и Женщину-Призрака, казалось ненастоящим. Он жаждал дотронуться до Нее, убедиться, что Она живая и в Ее жилах течет настоящая кровь, в том, что Она не мираж.

Всматриваясь в синеву Ее глаз, сияние кожи, он ощущал странный жар в груди и жажду чего-то, чему он не мог подобрать названия.

— Почему Вы всегда в кресле? — спросил он, стараясь думать о чем-то ином.

— Я не могу ходить. Черный Ястреб помрачнел:

— Вы ранены?

— Да, это случилось несколько лет назад, — она пожала плечами, — и я больше не хожу.

Она произнесла это так легко, но он успел поймать боль в ее глазах, которые она тотчас отвела.

— Вам следует отдохнуть немного, — сказала Мэгги. — Вы потеряли много крови.

Черный Ястреб кивнул, провожая ее взглядом, когда она покидала комнату.

Улегшись снова, он устремил взор за окно на Черные Холмы. Мать и племя не выходили из головы. Теперь битва завершена. Волчье Сердце убеждал его, что мать жива, но Ястреб знал, что не поверит этому, не убедившись воочию. Что с племенем? Убиты ли они или, что еще хуже, взяты в плен и уведены в рабство? Его мучила тревога о их судьбе.

Пещера, думал он. В пещере он найдет ответ. В следующее полнолуние он, Ястреб, пойдет туда и выяснит, сможет ли он вернуться домой Тропою Духов.

Черный Ястреб проспал весь следующий день, а затем, чувствуя, что сойдет с ума, если тотчас не выйдет отсюда, покинул дом и зашагал к Черным Холмам. Суровые, прекрасные, покрытые высоченными соснами, в скорбном молчании поднявшими ветви к небесам, вставали перед ним Холмы. Там скрывалась Священная Пещера, ожидая возвращения Ястреба. Поднявшись на холм и войдя в Пещеру, найдет ли он тело Волчьего Сердца там, где оставил его?

Прижав руку к ране, он замедлил шаг. Женщина-Призрак права. Он чересчур ослабел, чтобы подняться на Холмы. Рана, хоть и не была опасной, мучила и отнимала силы.