Участок
Шрифт:
– Провода ищем? – сразу же спросил он подошедшего Кравцова. – Хорошо кто-то хапнул! Но мне не приносили. И не принесут. Я всех предупредил: принимаю только лом бытового назначения!
Кравцов одобрил:
– Это правильно! Хотя, я считаю, можно и промышленный лом, если негодный. Я читал: предприятия страны на одном ломе десять лет работать могут.
Он сказал это так, будто у него душа болела за дело увеличения приема цветного металла. Прохоров этому не поверил, но подхватил:
– Именно! Земля кругом просто усеяна, выбрасывают что попало! Кублаков, между прочим, который до вас был, он это понимал!
Кравцов тут же использовал момент:
– Да? А что за слухи, будто его кто-то утопил?
Но Прохоров не захотел почему-то продолжить тему. Он широко повел рукой, как человек, который ничего не боится:
– Ну, проводите обыск! Вдруг я все-таки провода прячу? Весы проверьте, накладные, кассовый аппарат!
– У вас и касса есть?
– А как же! Цивилизованно работаем!
Но Кравцов даже не заглянул в сарай.
– Нет, – сказал он, – проверять я вас не буду. Уверен, что у вас все в порядке. А если и не совсем – ну, приедет комиссия, штраф возьмет: одна минимальная зарплата. При повторном случае – три.
– Разбираетесь! – одобрил Прохоров. А Кравцов начал размышлять вслух:
– Просто я понимаю, что частная инициатива не любит лишнего контроля. Вот в печати критикуют приемные пункты. Государству требуют отдать. Но мы-то с вами знаем: государственное – значит ничье! А вы колотитесь тут без продыха – по собственной инициативе!
Прохоров слегка оторопел. До него, конечно, уже дошли слухи, что в Анисовку прислан странный милиционер. Какой-то не в себе. Но, может, ошиблись люди? Вон ведь как заговорил – с намеком на уважение. А уважать в наше время, как известно, никто никого даром не будет. Может, он нормальный? Может, с ним договориться можно? Иметь другом участкового – это очень ценно! И Прохоров попробовал:
– Именно что! И ночью несут, и в дождь тащат! А у меня этих пунктов пять штук еще по селам! Врать не буду, маленько прибыль есть, а то бы стал я возиться! В разумных пределах. Могу себе позволить. Дом вот достраиваю. Или, опять же, если помочь другу или хорошему человеку – почему нет? В наших силах!
– Да? – заинтересовался Кравцов. – Это хорошо бы обсудить.
– Когда? – осторожно спросил Прохоров.
– В перспективе, – осторожно ответил Кравцов.
– В ближайшей? – уточнил Прохоров.
– Это смотря какой объем, – уклонился Кравцов.
– Объем – в каком смысле?
– В смысле объема. До свидания.
И Кравцов пошел прочь, а Прохоров остался догадываться, кто кого и вокруг чего обвел. Потом скрылся в сарае, поднял латунный кран, брошенный в угол, и собрался перенести в более укромное место.
И услышал вдруг голос Кравцова. Тот вернулся, забыв задать важный вопрос:
– А скажите, украденный провод на много тянет?
– По весу или по деньгам?
– По деньгам.
– Тысяч на десять. Ну а сдадут тысяч за пять.
– Большие деньги!
– Для деревни – огромные!
– Ну, спасибо за консультацию! Вы работайте, работайте!
– Спасибо! – поблагодарил Прохоров и понес кран, сгибаясь почему-то так, будто весил он целый пуд.
И после этого, вытерши пот со лба, сел у двери на ветерке, вспоминая нехороший разговор.
Он сидел на ветерке, вспоминая нехороший разговор. И тут явился Желтяков.
– Это... – сказал он.
– Чего это? – спросил Прохоров, оглядываясь почему-то в сторону сарая.
– Ну, это самое, – пояснил Желтяков и тоже оглянулся, но в другую сторону. – В смысле, куда теперь девать-то?
– Девать-то? Спрячь пока и забудь!
– Куда же я... Жена, опять же, может увидеть...
– Зарой! И не шастай сюда больше. Не видишь, что происходит?
– А что? – раздался вдруг голос Кравцова. – Что происходит?
Он словно с неба свалился. Только что оглядывались и Прохоров, и Желтяков – никого не видели. И на тебе, возник! Стоит, улыбается. Довольно, надо заметить, приветливо. И интерес в его вопросе вроде бы тоже приветливый, совсем простой. Дескать, тоже теперь живу здесь и охота узнать, что, в самом деле, происходит?
– Как что? – нашелся Желтяков. – Резалку-то вы у нас взяли, а другая сломалась. И я вот пришел посмотреть, из чего можно другую сделать.
– Точно! – подтвердил Прохоров.
– Резалку я вам отправил, – сказал Кравцов. – Но ваша забота о работе мне очень нравится. Всего доброго.
И пошел себе.
– А вы чего хотели-то опять? – не утерпел и спросил Прохоров.
– Да я уж и забыл! – легкомысленно махнул рукой Кравцов. – Просто хотел ваше мнение узнать, кто мог бы столько проводов срезать. Вы же все-таки человек тут не чужой.
– Ну, и не такой уж свой! – определил свою позицию Прохоров, заканчивая разговор.
– Не свой он и не чужой, – уточнила Синицына, к которой Кравцов через некоторое время зашел чаю попить. Он сразу понял, что она – женщина осведомленная. И решил установить с нею человеческий, а заодно и служебный контакт.
– Он с детства был угрюмистый, – рассказала Зоя Павловна. – Ну, водился, конечно, с тем же Клюквиным, с Желтяковым. С Куропатовым больше всех.
– С Куропатовым? – заинтересовался Кравцов.