Чтение онлайн

— Отдохнем немного — и назад.

Предложение нашло горячий отклик у всех, кроме Гвендолин и Айхе — тот от комментариев воздержался. Рухнув на пол, он жадно пил воду из бутыли.

Воткнув факел в скобу, Нанну присела у противоположной стены. Расстроенная Гвендолин присоединилась к ней: прижалась плечом к плечу в попытке согреться, подтянула колени к груди. Как же она устала… Как пусто сделалось внутри, как одиноко и безнадежно… Устала куда-то гнаться, кого-то спасать, за что-то бороться, трястись от страха. Устала любить. Если любовь всегда такая: тяжелая, мучительная, толкающая на смертельный риск, не оставляющая ни тени выбора, — зачем она ей? Если все, что любовь дает, — это боль, жалость и необходимость безгранично терпеть, не проще ли обойтись без нее? О чем вообще бредили бульварные романы, вроде тех, что подсовывала Кирстен? О какой романтике и бабочках в животе? О каких крыльях за спиной? Стыд, смятение, тревога и оглушающее понимание того, что с исчезновением его — единственного! — жизнь просто оборвется и никогда не станет легче, — вот что такое настоящее чувство. А вовсе не нежный трепет и упоительные прогулки под луной.

Хотелось лечь и ни о чем не вспоминать, ничего не желать. Гвендолин уткнулась в колени подбородком и почувствовала, как Нанну ласково обнимает ее. Слова сорвались сами, против воли, еле различимые:

— Зачем он так со мной?

Нанну наклонилась, прижалась губами к ее макушке и прошептала чуть слышно:

— Ты видела его униженным, а мужское самолюбие так устроено…

— Глупо!

— …по-другому.

— Мне плевать, что он не победил бога!

— Да я не об этом. Айхе стыдится своей беспомощности и неприглядности — сейчас, а не тогда. Стесняется наготы, и шрамов, и слабости, и того, что вынужден на твоих глазах принимать чужую помощь. Вот и прячется под колючим панцирем. Не принимай близко к сердцу. Пройдет время — оттает.

Гвендолин украдкой скосила взгляд в его сторону: Айхе протягивал бутылку с водой Аарону.

— Видишь? — улыбнулась Нанну. — Кое-чему он уже научился.

Гвендолин смотрела на него, чувствуя, как недавняя обида блекнет, превращаясь в нелепое недоразумение, а сердце переполняется неизбывной нежностью. Сердиться на Айхе оказалось куда тяжелее, чем прощать. Все-таки у любви имелись и некоторые плюсы.

Успокоенная, Гвендолин задремала, пригревшись возле Нанну. Ее разбудил раскат драконьего рева в глубине грота. И громкий, окрепший голос Айхе:

— …готов попробовать.

— Уверен? — уточнил Алби, боязливо поеживаясь. Мальчик был ниже него на целую голову и, пошатываясь, с трудом держался на ногах, однако от него ощутимо веяло пробуждающейся колдовской силой.

— Уверен, — твердо произнес Айхе.

Гвендолин не впервые наблюдала, как он колдует, и все же каждый новый раз впечатлял, словно первый. Волшебство рождалось в сомкнутых пальцах пульсацией света и разбавляло оранжевый полумрак прохладной синевой. В нервном трепете огня, озарявшего коридор, лицо Айхе казалось острым, осунувшимся, болезненно сосредоточенным, а руки — худыми и чересчур жилистыми: не верилось, будто они способны поднять в небо огромного ящера. Но чары удивительным образом преобразили мальчика: пропитали его насквозь, высветили изнутри, ручейками заструились по обнаженной коже, разлились в прогорклом от копоти воздухе неземным сиянием. И вдруг полыхнули такой глубокой, пронзительной лазурью, какой и в природе, наверное, не существовало.

У Гвендолин оборвалось дыхание. Нанну ахнула. Алби с друзьями таращились, разинув рты. Айхе и сам остолбенел от изумления. Кое-как совладал с бьющим через край потоком необычайного волшебства и в немом ошеломлении уставился на свои ладони.

— Ого, — выразила общее впечатление Нанну. — Никогда не видела ничего подобного.

— Я тоже, — выдавил Айхе. Его рука сама собой вскинулась к груди и нащупала шнурок с пустой, покореженной оправой, в которой недавно красовалась морская раковина.

— Амулет… — пробормотал он в отчаянии. — Он потерялся! Как же теперь контролировать силу?.. Я едва не угробил вас всех…

— Контролировать? — Гвендолин вскочила с пола.

— Кагайя дала его мне, чтобы уберечь окружающих от стихийных всплесков магии, чтобы я никому не причинил вреда.

— И ты поверил?

— А не должен был? С его помощью я перестал нечаянно поджигать деревья и вызывать ураганы.

Гвендолин покачала головой:

— С его помощью ты перестал быть собой. Ведьма заставила тебя надеть амулет, чтобы поработить. Через него она управляла каждым твоим шагом. Я видела, как на арене она высосала из тебя все силы и швырнула прямо под ноги Аргусу.

— Неправда…

— Еще какая правда! — Гвендолин с горячностью сжала кулаки. — Не было никакого договора, Айхе! Ты ничего не заключал с Кагайей. Ты просто надел эту безделушку и превратился в ее раба.

— Неужели? — лицо у мальчишки потемнело. — Только не говори, что это ты разбила амулет.

— Иначе что? Нашлешь на меня проклятие? Неконтролируемо?

Стоять под его испепеляющим взглядом было тяжело. Но Гвендолин не дрогнула, убежденная в собственной правоте.

— Сама додумалась, или кто подсказал? — спросил наконец Айхе.

— Цирцея.

Нанну снова ахнула. Айхе растерялся.

— Пока ты сражался с Аргусом, я пробралась в кабинет Кагайи в замке. И наткнулась там на ее сестру. Только, по-моему, это была не совсем она… скорее, ее призрак или проекция. Просвечивала слегка и исчезла так, словно в воздухе растворилась.

— И она вот так сходу поделилась с тобой догадками?

— Я пряталась под столом, пока она искала амулет, который ты у нее выкрал. А потом сказала… — Гвендолин неожиданно смутилась, припоминая монолог колдуньи в подробностях.

— Ну? — Айхе против воли выглядел заинтересованным.

— Сказала, что договора не существует, есть лишь раковина, но уничтожить ее — только полдела. Нужно еще распутать колдовство. И спросила, хватит ли… моих сил.

Айхе смотрел на нее без неприязни — и на том спасибо, — но по-прежнему недоверчиво. Впрочем, глупо было ожидать, будто он поверит сразу и безоговорочно. Если тебя годами окутывала сеть правдоподобной лжи, выкарабкаться из этой липкой паутины будет не так-то просто.

— Не знаю, угробил бы ты нас, или не угробил, — произнес Алби, — только я еще никогда не чувствовал себя таким… живым.

— Я тоже, — подтвердил Тод, разминая плечи.

— А я готов свернуть горы! — добавил Аарон. — Или выкорчевать с корнем сосну.

— Так ты распутала? — поинтересовался Айхе, разглядывая остатки кулона внимательно, но уже без прежнего сожаления. — Колдовство.

Гвендолин подтянула плечи к ушам и поджала губы.

— Если я правильно понял, как это сделать, Цирцея не уточнила, — сказал Айхе.

— Нет.

— В таком случае мы вернулись к тому, с чего начали. Амулета больше нет, зато колдовство никуда не делось.