Чтение онлайн

– Ой, конечно! Пожалуйста, присылай, я так хочу посмотреть!

Я взяла в руки телефон и увидела, что Рэнди не ответил ни на одно мое сообщение. С искренним раздражением я солгала:

– Черт, интернет не работает весь день. Я пришлю потом. Обещаю.

– Хорошо, ну расскажи мне, каково это – быть архитектором? Ты работала в Лондоне, не иначе.

– Все как в браке. Тратишь много времени. И эмоций. Когда проект идет хорошо, ты в восторге. А когда нет, начинаешь злиться и чувствовать, что попала в ловушку.

– Ты работала в большой компании?

– Не, это была маленькая частная фирма. Преимущественно занималась дизайном гостевых домиков за границей.

– Где?

– На побережье в Турции, которое еще называют Турецкой Ривьерой. Знаешь это место?

– Нет, но звучит очень элитно! Должно быть, ты была хороша в своем деле.

– Ну, этого я не знаю. Все архитекторы настроены либо слишком творчески, либо слишком практически. Я пыталась занять срединную позицию. Моей настоящей слабостью были технические дисциплины. У меня никогда не было особого таланта к созданию моделей.

– О, я тебя умоляю! – воскликнула Мелани так, будто я напрашивалась на комплименты. – Наверняка ты все делала замечательно. Только посмотри на это место! И, могу поспорить, бюджет у тебя был ограничен.

Я заставила себя улыбнуться в ответ на этот неоднозначный комплимент.

– Да, – сказала я, – я могу многого достичь малыми средствами. В этом смысле я весьма изобретательна.

После ухода Эшвортов дети были без сил. Фитц отрубился к семи, заснув над своим блокнотом с кучей каракулей. Китти долго возилась с подушкой, у которой, по ее убеждению, была сторона для плохих снов и сторона для хороших – перевернешь, и кошмар сменится сладкой грезой, – но в итоге уснула лицом вниз.

Выходя на цыпочках из их комнаты, я заглянула в телефон. Рэнди все еще не написал. Так что я решила позвонить.

Сев у реки с телефоном в руке, я в темноте прислушивалась к течению. Здесь легче вспоминалось, как мы с Рэнди часами болтали, опустив ноги в воду, и смеялись, будто парящие над нами чайки.

Я соблазнила Рэнди сознательно, почти так же, как я сейчас очаровывала Мелани: просто определяя и удовлетворяя его скрытые потребности. Он рос без отца, а его мать умерла от рака в год нашего знакомства, так что я выпячивала свой материнский инстинкт, используя как козырь уже готового однолетку. У него также была определенная склонность к самокритичности, так что я помогала ему стать более уверенным в себе, чрезмерно восхищаясь и интересуясь всем американским. «Почему американцы кладут яйца в холодильник?» – спрашивала я. Или: «А кто такая Хелен Келлер? Что в ней такого особенного?» Тогда Рэнди раздувал грудь и начинал с умным видом и чувством собственного превосходства распинаться о сальмонелле или триумфальной силе духа Келлер перед лицом недуга.

– Алло? – прозвучал голос Рэнди поверх разговоров и гула басов.

– Привет, дорогой. У тебя все в порядке?

– О, Грейси. Привет. Да. Просто я сейчас работаю со своим онлайн-курсом по лицензированию.

– Интересная тема? – Я стиснула зубы.

За этим вопросом последовала пауза. Я прямо-таки видела перед глазами, как он пробирается к выходу через толпу, пришедшую на «счастливый час». В трубке стал слышен ветер, когда он добрался до двери.

– А… да, в общем-то. Я изучаю жалобы о незаконном задержании имущества – как можно выселить коммерческих арендаторов.

Ага, а я набиваю пухом одеяла для сирот.

Но наш брак бы не удался, если бы мы были более строги в отношении подобных вещей. У нас было молчаливое соглашение: я притворяюсь, что похмелья Рэнди – это простые пищевые отравления, а он соглашается, что «проще» хранить наши налоговые декларации отдельно и «более безопасно» держать наше свидетельство о браке в банковской ячейке, которую он никогда не видел.

– Звучит занудно.

– Так и есть, – подтвердил он, перекрикивая женский смех.

– Я писала тебе весь день. Нашу карту «АмЭкс» [26] не приняли, когда я попыталась расплатиться ею в супермаркете. Я им позвонила, и мне сказали, что баланс на ней достиг критической суммы в четыре тысячи…

– Да, я знаю. Я просто жду чека по тому кондоминиуму на Южном Бискейне, чтобы завтра им заплатить. Извини, Грейс, у меня тут появилась возможность посмотреть на угловой особняк на Фишер Айленде…

– Поняла. Хорошо. Иди. Лови волну.

– В буквальном смысле! Ты бы видела яхту этого парня.

Мы распрощались. Чашка чая восстановила мои силы, и я уселась за компьютер. Пароль от аккаунта Рэнди в Фейсбуке я знала всегда, но не совалась туда уже сто лет, потому что меня настолько утомили его рассказы о Флориде, что даже под пытками я не стала бы рассматривать фото с мохито и пальмами еще и онлайн.

Но во время своего последнего визита Рэнди сам постирал свою одежду – впервые за всю историю наблюдений. Не придав этому особого значения, я предположила, что таким образом он просто оказал мне услугу в день рождения. Но в свете сегодняшнего разговора я начала предполагать что-то пострашнее. Что-то с участием девочек в мини-юбках из Майами.

В аккаунте Рэнди я не нашла сообщений в папках «Входящие» и «Исходящие» – что-то новенькое. С каких это пор и почему, интересно, он начал их удалять?

Я проверила заархивированные сообщения. Среди бесконечных переписок Рэнди с его флоридским товарищем по работе – то-се, «беда с жилищным фондом», пятое-десятое, «цены ползут вверх семимильными шагами» – я нашла ветку сообщений, где участвовал сам Рэнди и женщина по имени Ванесса.

Прежде чем сердце остановилось, я успокоила себя мыслью, что Ванесса может быть клиенткой.

Я нажала на ее профиль: младший агент в фирме недвижимости, где Рэнди оплачивал себе рабочее место нашими последними деньгами. Не замужем. Только исполнилось тридцать. На три размера стройнее меня, с сиськами навыкат и насквозь фальшивая. Фотографии – сплошь с похожими на паучьи лапки ресницами и чудовищным слоем тональника, который соскрести можно только наждачкой.

Одна из картинок на ее странице – с надписью «Я с Кубы, сучечки» – заставила меня вспомнить ужин в день моего рождения.