Чтение онлайн

Они втроем спускались по коридорам — лифты не годились для огромных дусов, — и когти зверей мерно постукивали по стальному полу. Дункан был спокоен. В такой компании ему было ничего не страшно. Звери признали Дункана, и хотя где-то на самом краю сознания землянина шевелилась мысль, что он совершает ошибку, потеряв всякую осторожность рядом с этими зверями, чувство собственной правоты вселяло в Дункана абсолютное спокойствие.

Войдя в трюм, он приласкал тянущиеся к нему массивные головы, которые при желании могли сломать ребра или позвоночник; и снова пришло смутное чувство, что он все делает правильно и дусам это действительно нравится.

Дункан вышел, запер двери, и внезапно вздрогнул, подумав о том, что сделал. Ведь сейчас дусам не требовались ни вода, ни пища. Они лишь хотели попасть внутрь. Он помог им сделать это.

Дункан побежал; страх наполнял его. Подбегая к медицинскому отсеку, он едва дышал. Дверь перед ним, как и все остальные, была закрыты во время тревоги. Он толкнул ее рукой, ввалился внутрь и прислонился к двери спиной.

— Сэр? — повернулся к нему охранник.

— Они проснулись? — сиплым от напряжения голосом спросил Дункан. Часовой казался смущенным.

— Нет, сэр. Не думаю.

Дункан отпихнул его в сторону, распахнул дверь и взглянул на Ньюна. Открытые глаза мри неподвижно глядели в потолок. Дункан подошел к постели и стиснул руку Ньюна.

— Ньюн. Дусы. Дусы. Они пришли.

На лбу мри — наконец-то! — выступил пот. Взгляд золотистых глаз блуждал в бесконечности.

— Они здесь, — почти кричал Дункан. Ресницы Ньюна дрогнули.

— Да, — произнес Ньюн. — Я чувствую их.

Больше Ньюн ничего не сказал и ни на что не реагировал; глаза его закрылись, и он заснул со странным спокойствием на лице.

— Сэр! — окликнул его вбежавший в каюту вопреки установленному порядку часовой. — Кого-нибудь позвать?

— Нет, — прошептал Дункан. Пройдя мимо человека, он вышел в коридор и направился на верхние палубы корабля. Корабль наконец пришел в себя после минувшей тревоги; ожил интерком. Дункан слышал, как Боаз зовет его.

Он не помнил, как оказался наверху — в памяти осталось лишь белое пятно. Открыв дверь, он увидел встревоженное лицо Боаз. После того странного головокружения, наполненного смутными незнакомыми образами, Дункан боялся подобных провалов памяти.

— Они ручные? — спросила Боаз.

— Они… кажется, да. Для мри они… Они… Я не знаю. Я не знаю.

Боаз внимательно посмотрела на него.

— Вы целый день на ногах, — негромко заговорила она. — Больше никаких вопросов. Если они успокоились и не опасны — никаких вопросов.

— Они не успокоятся. Они опасны.

— Никто не собирается подходить к ним.

— Они полуразумны, — проговорил он. — Они разыскали мри. Прошли через пустыню, через весь город, и разыскали их.

Дункана била дрожь. Боаз коснулась его руки. Эта светловолосая полная женщина казалась ему сейчас самым прекрасным и добрейшим существом на планете.

— Стэн, идите к себе, — сказала она. — Идите домой, отдохните. Охранник проводит вас. Уходите отсюда.

Кивнув, он припомнил дорогу от корабля до Нома, и решил, что оставшихся у него сил хватит, чтобы без приключений добраться до своей комнаты. Даже не поблагодарив Боаз, он повернулся и пришел в себя уже на корабельном трапе, в сопровождении офицера службы безопасности с винтовкой на плече.

Провалы памяти ужасали его. Дункан все еще надеялся, что это усталость.

Но он, не отдавая себе отчета, решил войти во «Флауэр» с дусами.

Это произошло как бы помимо его воли.

Он старался не думать о дусах, изо всех сил, до головокружения, пытаясь вызвать то ощущение тепла, что содержалось в их прикосновениях.

«Да, — сказал Ньюн, — я чувствую их."

«Я чувствую их».

Дункан плохо помнил, о чем он разговаривал с офицером службы безопасности, едва ворочая языком, стараясь разорвать тишину, от которой звенело в ушах: скорее всего, нес какую-нибудь чепуху.

А потом он оказался в сверкающем яркими огнями Номе, где в комнатах металось гулкое эхо, пахло регулами и землянами. Здесь не было тишины.

Офицер безопасности проводил Дункана до двери его комнаты и вложил ему в ладонь пластиковый флакон.

— Это вам от доктора Луиса, — пробормотал он.

Дункан даже не поинтересовался, что было в этих красных капсулах, которые убивали сны и сковывали чувства, погружая его в спасительный покой беспамятство.

Проснувшись на следующее утро, он обнаружил, что не выключал свет.

Покинувший свою оснащенную пультом управления тележку в тишине своего кабинета, Ставрос поднял на него воспаленные от недосыпания глаза. На столе перед стариком высилась груда измятых и зачитанных бумаг: день уходил на то, чтобы написать, ночь — чтобы перечитать.

Все это Дункан видел. Кроме того, он прекрасно знал, что где-то среди этих бумаг есть и какая-то часть его собственного труда. Да, он потратил немало часов на составление своих отчетов: ни Боаз, ни Луис, ни служба безопасности никогда не видели их. Ставрос был единственным, кто читал их, и если написанное там шло вразрез с его намерениями, отчеты бесследно исчезали.

— Садись, — сказал Ставрос.

Дункан подчинился. Бесцветные глаза Ставроса пристально изучали его лицо. Проделанная работа не принесла Дункану чувство удовлетворения, оставив в душе какую-то пустоту, и, скорее всего, последний отчет, как и вообще все, что противоречило политике Ставроса, оказался ненужным. Этот отчет вымотал Дункана гораздо сильнее, чем какое-нибудь задание из тех, что он выполнял в колледже. Составляя его, Дункан отчаянно боялся, что все это окажется ненужным и только вызовет лишние вопросы; что Ставрос, пообещав ему как следует во всем разобраться, выбросит отчет, не прочитав даже половины.

— Знаешь, это так называемое святилище мри, — заговорил наконец Ставрос, — вызвало сильный переполох у регулов. Они до смерти перепугались. Святилище, артефакт, то, что мы сделали все, чтобы сохранить двоим мри жизнь, — все это они считают звеньями одной цепи… к тому же еще ты натворил немало дел. В результате получается довольно-таки неприятная картина. Ты знаешь, что регулы на каждом углу трубят о том, что им пришлось спасать вас с Галеем?

Дункан едва удержался от ругани.

— Все было совсем не так.