Чтение онлайн

Алексей шел по коридору, когда его окликнул коллега Игорек Матвиенко:

— Слушай, Леха, тебе звонила какая-то Нора. Ну и голосок у девицы, я тебе доложу. Оставила телефончик и просила срочно перезвонить. Мол, есть информация по делу Серебрякова. Чего-то она там вспомнила.

— Что у них у всех, массовое просветление куриных мозгов? Тоже мне спящие красавицы проснулись!

— Знаешь, я предложил свои услуги, но она хочет только тебя.

— Меня на всех не хватит.

— Вот именно, и я так подумал. Поделись секретом, как ты их охмуряешь, нельзя же быть таким эгоистом. Может, у тебя метод какой-нибудь особенный?

— Иди ты… Бумажку давай с телефоном. Записал, надеюсь?

— Я не такой жадный, как некоторые. На, звони своей красотке.

Но Алексей Норе звонить не стал. Интуиция подсказывала, что что-то задумали эти девицы.

Опять пошел дождь. У людей отняли последнюю радость — порадоваться хоть теплому солнышку, раз уж судьба показала такое неприличное место. Но пузырчатые лужи злорадно растекались по серому асфальту, солнце решило уйти на каникулы, и распоясавшийся дождь струился с угрюмого неба. Народ прятался под зонты и полиэтиленовые пакеты. Вода смывала с улиц скопившуюся грязь. Вместе с летом уходила надежда, что вернутся старые времена, когда будущее казалось светлым, а курс доллара прогнозируемым. Прошлое опадало, как листва, и впереди ждала тяжелая неприятная осень.

При дневном свете злосчастный подъезд не показался Леонидову таким угрюмым и холодным. Подъезд как подъезд, в нем так хорошо спрятаться от дождя, стряхнуть с куртки холодные капли и вдохнуть запах человеческого жилья. Но сел он тем не менее в грузовой лифт.

…В то время как Леонидов преодолевал водные преграды, Лана была занята лишь одним: подбором соответствующего ситуации туалета. Как соблазнить мужчину? Очень просто, если ты молода и красива, если имеешь в этом деле немалый опыт, а в шкафу — дорогое французское белье с кружевами. Только какое надеть? Черное — слишком мрачно. Если надеть красное, то он, чего доброго, сразу сбежит, уж очень откровенный цвет, сразу ясно будет, зачем Лана милиционера к себе в дом пригласила. А жаль, красное ей очень идет. В белом слишком уж невинно: что она, невеста? А бежевое слишком уж буднично. Наконец Лана остановилась на роскошном комплекте оливкового цвета и соответствующем пеньюаре. Немного любимой губной помады и бриллиантовые серьги, подаренные покойным Серебряковым, — и она готова выиграть любое сражение. Осталось подобрать духи, и Лана шагнула к прозрачной галерее флакончиков.

«Нет, классика явно не подойдет. Надо что-то свежее и завлекающее, от чего мужчины просто сходят с ума», — подумала она, остановившись на зеленом «Кензо» из новой серии. Запах был что надо. Пышные черные волосы были сбрызнуты энным количеством волнующей воображение жидкости, несколько капель легли на виски, шею и запястья, и она была готова к возложению на предусмотрительно разобранное ложе. Ничего не подозревающий о свалившемся на него счастье Леонидов позвонил в дверь ее квартиры. Лана бросила на себя последний оценивающий взгляд и пошла открывать.

Леонидов стоял в дверях усталый и злой. Из темноты его глаз выхватывал только контуры женской фигуры, и он еще не мог оценить все ее дорогое великолепие. Пахло, правда, здорово, но мерзкая погода могла испортить любое приятное впечатление.

— Девушка, я час до вас добирался. Спасибо! Надеюсь, хотя бы на чашку горячего чая я могу рассчитывать после такого марш-броска?

— Проходите, проходите. Я как раз думала над этим: как вас согреть. — Лана щелкнула выключателем в прихожей.

Леонидов на миг обалдел, потом зажмурился. Открыл глаза, но очаровательное видение не исчезло, а, напротив, улыбалось ласково и многообещающе.

— Что ж вы не проходите, Алексей? Можно так неофициально? Все-таки второй раз встречаемся.

— Вы ослепительны. Просто нет слов. Ждете кого-нибудь?

— Вас.

Тут Леонидов понял, что затевается знакомая игра, в которой он мысленно приготовился потерпеть поражение. Лана провела его в кухню, где уже был накрыт стол.

— А можно, мы сделаем вид, что это неофициальный визит следователя, и будем на «ты»?

Леонидов уже смирился со всем, что она готовилась с ним проделать, и послушно кивнул.

— Леша, а сыщики водку пьют? — кокетливо подмигнула Лана.

— Нет, никогда! — гордо ответил Леонидов.

— Леша, а все сыщики врут?

Ох, не нравился ему этот интригующий тон и зазывные взгляды. Ну почему она к нему привязалась?

— Лана, чего тебе от меня надо? — напрямую спросил он.

— Ну, во-первых, накормить. Ты с чем бутерброды будешь: с рыбой или с ветчиной?

— Все равно.

— А пить мы будем мартини или сухое вино?.

— Без разницы.

— Тогда я сделаю коктейль: мартини, сок и лед. Не возражаешь?

— Может, сначала все-таки поговорим? Что там со звонком Серебрякова в день смерти? Ты, надеюсь, не придумала?

— Не придумала, не придумала. Я все тебе расскажу, сыщик, но давай сначала выпьем.

Она пододвинула к нему холодный бокал с коктейлем и блюдечко маслин.

«А, все равно», — подумал Леонидов, кидаясь в происходящее, как в омут, и сделал глоток терпкого вина.

— Ты закусывай, закусывай. Голодный, да?

— Не очень.

— А я думала, сыщики всегда голодные, хмурые и обязательно старые. Ты стрелять умеешь?

— Еще как! С пятидесяти метров — наповал. Бах-бах, все, конец.

— Смеешься. Ты все время надо мной надсмехаешься, почему? Я позавчера уж подумала, что тебе не понравилась. Ты всерьез считаешь, что я могу быть причастной к смерти Шурика? Ну, посмотри на меня? Что мне, выгодно было, что ли? Осталась без средств. — Она грустно вздохнула, похлопав ресницами.

— Так что ты хочешь мне рассказать?

— Расскажу, только давай еще выпьем.

После второй рюмки Алексей стал совсем добрым и даже пожалел несчастную Лану.

— Я тебе помогу. Ты мне все расскажи, а я тебе помогу.

— Ладно, только пойдем в комнату. Здесь что-то дует из окна, и вообще…

Что вообще, Леонидов так и не понял. Он шел за Ланой в спальню, лаская ее тонкую талию. Увидев разобранную постель, присвистнул:

— Лана, я взяток не беру, тем более натурой.

— Леша, почему ты так плохо обо мне думаешь? Думаешь, мне никто не может просто так понравиться?

— Ну, до сих пор этого, наверное, не случалось?

— Думаешь, я родилась такой дрянью?