Уязвимость
Шрифт:
— Ладно, — берет она себя в руки. — Пей кофе, пока не остыл. И больше не смей плакать. Иначе чья-нибудь голова будет откушена.
— Чья?… — распахиваю я в ужасе глаза.
— Главное, чтобы не наши с тобой! — весело подмигивает мне Арина, оставляя купюру на витрине. Забирает мою книгу.
— Пока, Саш…
— Пока… — растерянно смотрю ей в спину.
Делаю глоток кофе. С макадамией…
Откуда ему знать такое?!?
Но это больше не пугает меня. Мне просто приятно, черт возьми. Стас до сих пор не в курсе какой кофе я пью. Хотя я говорила ему раз десять. Он ни разу не привез мне его вот так вот нечаянно проезжая мимо…
После визита Арины плакать действительно больше не хочется. Я хочу домой. Повесить картину, включить музыку, и доесть пахлаву с чаем. У меня действительно ВСЁ в порядке. Жизнь продолжается. Не смотря на маму, Петра, Стаса, Арину и сталкера. А во многом благодаря последним двум. И спасибо им за это. Да неадекватно. «Ну и что»… Отличная мантра для моей сумасшедшей реальности.
Достаю еще одну книгу и погружаюсь туда.
Вечером закрываю магазин и выхожу с чувством предвкушения вечера. Он обещал позвонить. Намеренно блокирую все попытки мыслям о Стасе втечь в мои внутренние переживания. Нет. Не хочу. Выкинуть всё, чем не наслаждаюсь. Я хочу научиться так.
Но мне не удается попрактиковать этот совет. Разворачиваясь, я сталкиваюсь с тем, кого намеренно выкидывала целый день.
— Здравствуй, Саш…
Внутренности сжимаются и меня мгновенно сводит. Все подаренные мне матры — и Арины, и сталкера, вдруг перестают работать. И мне уже не «ну и что» и я не могу ничего «выкинуть».
— Нет! — поднимаю я ладони. — Не говори со мной. Не трогай меня! Меня больше не существует.
— Я понимаю… — закрывает он глаза. — Но нам надо поговорить.
На его щеках снова пятна.
— Мне — нет!
— Надо, — перехватывает он меня за руку.
— Не смей прикасаться!
— Этот разговор состоится все равно!! — рявкает он. — Я хочу немного взрослости, Саша! Поговори со мной!
— Не хочу я!
— Давай… — тащит он меня к открытой дверце машины. — Не устраивай на улице скандал. Мы просто поговорим!
Я оказываюсь внутри.
Он замыкает мою дверцу.
И я рвано дышу, пытаясь погасить чувство тошноты.
— Разные вещи случаются в жизни, Саша! Люди должны разговаривать.
В какой момент с тобой случилось это откровение?! — хочется проорать мне.
Ты не говорил со мной два года, черт тебя дери! Только выговаривал!
— Давай поговорим.
— Не могу.
— Тогда будешь слушать. Мне есть что сказать, — зажмуривается он болезненно. — К тебе или ко мне?
— Просто выпусти!
– Нет! Пока не поговорим — нет. К тебе или ко мне?
— В кафе! Или здесь, в машине.
— Нет, Саша, нет! Это долгий разговор.
— Да, Господи!! Что в нём долгого?!?
Но Стас настроен решительно, и я вижу по его непривычно перевозбужденному лицу и широким зрачкам, что он не в себе. Он не отстанет. И либо я сорвусь на истерику, либо…
Не могу допустить чтобы это всё происходило под камерами. Но и не ощущаю в себе сил, чтобы остановить это как-то. А биться при нем в истерике я не хочу!!! Никаких больше от меня чувств не будет. Надо пережить разговор. И я переживу.
— К тебе…
И мы едем.
И я кручу в голове спасительные мантры двух совершенно незнакомых мне людей, которые вдруг неожиданно наполнили смыслом мою жизнь.
Глава 23 — Нервный срыв
Мы останавливаемся перед подъездом Стаса. Он открывает мне дверь подает руку. Не хочу прикасаться…
И я молча сижу в машине, пока он не делает шаг назад. Выхожу сама. Замираю. Поднимаю глаза к его лоджии.
— Мне противно туда идти… — вырывается у меня.
— Да, — сглатывает он тяжело. — Я понимаю. Хорошо.
Отыскивает в кармане ключи.
— Пойдем, — сворачивает в другую сторону.
— Куда?
— Мой друг с семьей уехал. Оставил ключи. Там поговорим. Это близко…
На улице подморозило утреннюю сырость. Осторожно иду рядом с ним.
— Давай руку, скользко.
— Нет.
— Дай мне руку! — перехватывает он меня насильно за руку. — Я не чумной!
— Ты хуже…
Но его пальцы больно впиваются в мою кисть, и я не могу вытянуть её. И вырываю ее только в подъезде. Квартира на первом этаже. Чужая дверь… Чужой запах внутри… Пусть лучше чужой. Здесь пахнет уютом, немного детьми…
Я позволяю ему снять с меня пальто. Прохожу в зал, сажусь на диван.
Ну всё… Главное, чтобы быстро. И чтобы не касался меня.
Он молчит, хмурится. Собирается мыслями.
— Сашенька… — не поднимая глаз.
Сводит. Моё тело сводит. По нему идут мурашки омерзения и уши закладывает. Степень гадливости от того, что он сделал сейчас зашкаливает. За два года я ни разу не удосужилась услышать это «Сашенька», но стоило всплыть его измене, и он говорит это. Нет, я вижу, что его самого трясет, от всего происходящего, и он не циничен сейчас. Но увольте меня ради бога, от выражения уже давно не ожидаемых нежностей после такого!
Обнимаю себя за плечи, пытаясь эмоционально заблокироваться.
— Я тебе… изменил, — сглатывает он. — Не надо ничего говорить. Я буду сам говорить. Это было в первый раз. Но не один раз. В смысле… других женщин у меня не было. Только эта. Она… Тогда… Когда я увез тебя на тот ебучий кастинг… Я решил для себя, что это точка между нами. Меня перекрыло. Мне захотелось придать ускорения и весомости своему решению, чтобы пути назад не было. Через пару дней появилась она. Настойчивая, яркая, развязанная, дерзкая, помешанная на сексе…