Чтение онлайн

– Нет, все замечательно, – заверил я. – Особенно ее размер.

– Ну так это самая большая комната в доме.

– И никто из вас ее не захотел? – спросил я.

– Вопрос не в том, захотел или нет, а в том, мог ли себе позволить, – ответил Тони.

– Понял. – теперь мне стала ясна еще одна причина, по которой Робинсон решила, что место мне подойдет.

– Мама Робинсон уже объяснила, какие у нас порядки?

– В общих чертах.

– Уверяю, тут нет ничего сложного, – пообещал Тони. – Мы делим работу по хозяйству и наблюдаем друг за другом, чтобы у каждого было все в порядке с трубками и мониторами, собираем деньги на ремонт дома. Иногда мы все вместе выходим наружу и участвуем в жизни общества. Мы назвали себя идейной общиной, но на самом деле это больше похоже на университетское общежитие. Только меньше пьянок и травки. То есть никто из нас вообще никогда не пил и не курил. Ну и конечно, меньше разборок с соседями. Их-то мы навидались, если ты помнишь, как это бывает в колледже.

– Это ты – врач? – спросил я. – Миссис Робинсон сказала, что один из вас – врач.

– Нет, Тайла, – сказал Тони. – Она сейчас на работе. Все на работе, кроме меня. Я программист на контракте. Сегодня работаю на «Гренобль системз», пишу программку для нейронного интерфейса. Завтра буду работать на кого-нибудь еще. Обычно я работаю отсюда, если, конечно, клиент на захочет видеть меня у себя.

– Значит, здесь всегда кто-то есть?

– Обычно да, – согласился Тони. – А теперь следует ли мне сделать вид, что я не знаю, кто ты, или все-таки признаться, что я читал про тебя вчера на «Агоре»?

– Вот и ложка дегтя, – вздохнул я.

– Как ты заметил, я сказал, что все сейчас на работе. Так что за это тебя вряд ли кто осудит. У нас тут плюрализм.

– То есть тебе известно, что я – агент ФБР.

– Конечно, – признался Тони. – Занимаешься заговорами и убийствами?

– Ты удивишься, но таки да.

– Удивлюсь. В общем, хоть мы с тобой и только что познакомились, ты мне уже нравишься. Но еще надо познакомиться с остальными и заручиться их согласием.

– И сколько остальных?

– Четверо: Тайла, Сэм Ричардс, Юстин и Юстина Чоу. Они близнецы.

– Интересно, – заметил я.

– Все – отличные ребята, даю слово. Заглянешь вечерком? Тогда бы и повидал всех.

– Увы, не смогу. Сегодня вечером я должен быть дома. По случаю моего второго рабочего дня намечается официальный ужин под девизом: «Ура, наш малыш нашел себе место».

– Ну да, такое не пропускают, – согласился Тони. – Когда думаешь освободиться?

– Точно не знаю, возможно, в полдесятого, самое позднее – в десять, – ответил я.

Тони отправил мне по общему каналу приглашение:

– Вот смотри. По вторникам у нас вечер встречи на «Агоре». Мы болтаем, вышибаем друг дружке мозги в шутере. Заскакивай. Перекинешься парой слов с нашими, схватишь пару пуль в голову.

– Звучит заманчиво.

– Отлично! Тогда я высылаю форму заявления на комнату и улаживаем формальности. Нужна плата за первый месяц и залог.

– Хорошо, – согласился я.

– Ну, вообще класс! Если сегодня все поставят подписи, ты сможешь заехать, как только придет платеж.

– Ты не собираешься проверять биографию и все такое? – поинтересовался я.

– Крис, мне кажется, вся твоя жизнь – сплошная проверка биографии, – ответил Тони.

– Ох, чтоб мне провалиться! – выдохнул я, завидев у дверей нашего дома камердинера.

В четыре мне вырвали зуб, действие обезболивающего уже начало проходить, и я был в скверном настроении. Присутствие камердинера означало одно: на ужин приглашены спонсоры. Вообще-то, большинство автомобилей уже ездили и парковались сами, но оставались еще люди, которые во что бы то ни стало желали сами крутить баранку и пыжились от гордости в своих тупых машинах. Именно к этой плеяде принадлежала и кучка тронутых стариков, готовых поддержать моего папу в борьбе за сенаторское кресло. Общение с ними обещало быть даже неприятнее, чем удаление зуба.

Мама точно определила мое настроение, как только я поднялся к ней. Она протянула ко мне руки и миролюбиво произнесла:

– Крис, пожалуйста, не вини меня. Я думала, у нас будет просто семейный ужин. Я даже понятия не имела, что папа собирается превратить его в благотворительный прием.

– Что, в самом деле?

– Твой скепсис понятен, но это правда.

За ее спиной нанятый персонал из кейтеринговой компании под руководством нашей домоправительницы Лисли раскладывал приборы. Я посчитал их.

– Мам, тут шестнадцать приборов! – воскликнул я.

– Знаю, – ответила она. – Извини.

– И где же все?

– Пока не все приехали. А те, кто приехал, сейчас в ветлечебнице.

– Мама, – предупредил я.

– Знаю, мне не следует произносить это вслух, – сказала она. – Я исправлюсь. Они в «зале трофеев».

– Значит, это не обычное сборище идиотов.

– Ты же знаешь своего отца. Пускает пыль в глаза новым толстосумам. Это было бы вульгарно, если бы не действовало так эффективно.

– Что не отменяет вульгарности, – заметил я.

– Не отменяет. Но ведь действует, – возразила мама.

– Папе не нужны их деньги, чтобы стать сенатором.

– Твоему отцу нужно, чтобы они поверили, что он заинтересован в их капиталах. Вот почему он берет их деньги.

– Да-а, тут никаким вероломством и не пахнет.

– Что ж, для избрания твоего отца нам всем нужно постараться. А как твой второй день?

– Интересный, – сказал я. – Работаю над одним делом по убийству. А еще, мне кажется, я нашел себе квартиру.

– Я по-прежнему не понимаю, зачем тебе квартира, – сердито проговорила мама.

– Мам, ты единственный в мире человек, для которого разговор о моей квартире интересней разговора об убийстве.

– Мне кажется, ты увиливаешь от ответа, – напомнила мама.

Я со вздохом поднял руку и принялся загибать пальцы:

– Во-первых, затем, что добираться каждый день из Потомак-Фоллс до Вашингтона – удовольствие не из приятных, и ты это знаешь. Во-вторых, потому, что мне двадцать семь и уже как-то неприлично жить с родителями. В-третьих, мне надоедает выступать средством наглядной агитации для политических амбиций моего папочки. И с каждым днем все больше.