Чтение онлайн

– Но все же трилы гораздо крепче человеческих тел, – заметил Уиссон. – Они способны выдержать намного большие повреждения.

– Я хочу вам кое-что рассказать, – предложил я. – Мама и папа помнят эту историю. Когда мне исполнилось восемь лет, мне подарили на день рождения велосипед…

– О боже, ты об этом… – вздохнула мама.

– …а как раз тогда я узнал про трюки на великах для фристайла, – продолжил я. – И вот однажды утром я соорудил на нашей подъездной дорожке трамплин и стал прыгать с него, то и дело подзуживая себя сделать что-нибудь по-настоящему крутое, вроде сальто. В конце концов я взвинтил себя до такой степени, что разогнался изо всех сил, резко въехал на трамплин, попытался сделать переворот, но пролетел задницей над рулем и грохнулся с велосипеда прямо на проезжую часть, под колеса грузовика, шедшего на скорости тридцать миль в час.

– Ненавижу эту историю, – выговорила мама; папа усмехнулся.

– Грузовик ударил меня, и я просто перестал существовать. Трил разлетелся на части. Моя голова в буквальном смысле слова слетела с плеч и покатилась в соседские кусты. Я так и не понял, что произошло. Было только ощущение сильного толчка, все завертелось перед глазами, а потом меня внезапно швырнуло в мое собственное тело, оставив в полнейшем недоумении, что за хрень только что произошла.

– Если бы тело было человеческое, ты бы погиб, – напомнил папа.

– Да, знаю. Вы с мамой напоминаете мне об этом при каждом удобном случае. Этой историей я хотел сказать, мистер Уиссон, – я снова повернулся к гостю за столом, – что хотя трилы и крепче человеческих тел, они все равно ломаются. И очень дороги. Они стоят, как машина. Большинству людей вмятина от полицейской дубинки на триле понравится не больше, чем вмятина на бампере от нее же. Поэтому нам вряд ли стоит тревожиться из-за восстании роботов. Для этого роботы слишком дорогое удовольствие.

– Что случилось после того, как на вас наехал грузовик? – спросил Шварц.

– Ну, какое-то время пришлось обходиться без трила, – ответил я, чем вызвал смех гостей. – И, насколько я помню, водитель пригрозил подать на папу в суд.

– Он сказал, что виноват я, потому что трил принадлежит мне и этот трил вышел на дорогу, когда у грузовика было преимущество проезда, – объяснил папа.

– Он бы проиграл дело, – заметил я. – По закону личный транспортер – это особый класс машин. Наезд на него автомобилем квалифицируется как наезд на человека, хотя, разумеется, не может быть предъявлено обвинение в убийстве.

– Все правильно, – подтвердил папа. – Но я не хотел, чтобы мое имя мусолили в прессе, поэтому откупился – возместил ущерб за повреждение грузовика и дал ему билеты в нижний ярус на «Визардз».

– Мне вы никогда не предлагали таких билетов, – заметил Бухолд.

– Не стоит вдохновляться примером, – посоветовал папа, и все снова рассмеялись. – Теперь мой Крис – агент ФБР. Если на него наехать грузовиком, проблем не оберешься.

– Еще я помню, что мой следующий трил был настоящим барахлом, – сказал я. – Какая модель, кстати? – спросил я у папы.

– «Метро джуниор курьер». Ненадежная конструкция.

– Ой-ой-ой, – охнул Хаббард. – «Метро» принадлежит «Акселеранту».

– Значит, ваша вина, – сказал я.

– Справедливо замечено. Но ведь это было лет двадцать назад?

– Где-то так, – согласился я.

– Тогда «Метро» еще не была моей компанией, – уточнил Хаббард. – Мы купили ее восемнадцать лет назад. Нет, семнадцать. Семнадцать же? – Он повернулся к Шварцу, но тот, казалось, совершенно не понимал, о чем речь, тогда Хаббард раздраженно нахмурился, но потом все же примирительно похлопал своего юриста по руке. – Да, семнадцать. Мы купили ее, потому ее акции сильно упали как раз из-за слабой линейки моделей, включая «Курьер» и «Джуниор курьер».

– Охотно верю, – заметил я. – Больше мы продукцию «Метро» не покупали.

– Она улучшилась, – заверил Хаббард. – Если хотите попробовать, я пошлю вам на пробу одну из последних моделей.

– Спасибо, но я только что обзавелся этим. – я указал на свой 660XS. – Так что пока я не слишком заинтересован в замене.

Хаббард улыбнулся.

– Забавно, но мы уже начали переговоры о слиянии с «Зебринг-Уорнер», – сказал он.

– Я читал об этом в утренней «Пост», – сообщил папа.

– Та статья недостоверна всего на шестьдесят процентов, – заметил Хаббард.

– Ага! – воскликнул я и посмотрел на Шварца.

– Что? – спросил тот.

– Так вот почему вы используете «Аякс-370»! – воскликнул я. – Исследование рынка.

Шварц посмотрел на меня непонимающим взглядом.

– Вы наблюдательны, – отметил Хаббард. – Да, Сэм и еще несколько его коллег опробовали новые модели. Личные впечатления, как вы справедливо отметили, крайне важны.

– Это как-то связано с законом Абрамса—Кеттеринг? – осведомился папа. – Переговоры о слиянии.

– Некоторым образом, – ответил Хаббард. – Правительство субсидирует покупку трилов только до конца года, так что сейчас мы продаем буквально все, что можем. Но в январе продажи резко упадут. Слияние – способ остаться на плаву. Хотя я заинтересован и в исследовательской программе «Зебринг-Уорнер». Они занимаются интересными вещами. Например, прямо сейчас, – он повернулся ко мне, – они проводят очень перспективную работу со вкусом.

– Вы имеете в виду эстетический вкус или, э-э… когда едят? – поинтересовался я.

– Когда едят. Вкус – единственное чувство, оставшееся недоступным для трилов, потому что для него не было практического применения. Трилы не нуждаются в пище. Но это не значит, что они не должны уметь есть. – Он указал на пустую тарелку передо мной на столе. – К примеру, для вас нахождение за этим столом было бы гораздо естественнее сейчас, если бы вы ели, а не сидели просто так.

– Вообще-то говоря, я ем, – сказал я. – Просто в другой комнате. – А про себя добавил: «через трубку», но произносить это вслух не стал, чтобы не омрачать застольную беседу. – А подушка на моем сиденье – это индукционный зарядник. Так что, выражаясь метафорически, мой трил тоже ест.