Чтение онлайн

— Да. А ты что, трансвестит?

— Конечно, нет.

— Все равно. Ведь мы все равно не видим друг друга.

— Нет.

— Пока.

Но Лайам не хотел отпускать ее и мучительно искал, что бы еще сказать. Он вспомнил, что она говорила в баре, еще не зная, кто он.

— Бежала сегодня сломя голову?

— Ты имеешь в виду — из офиса? Хотела. Очень. Последнее время все чаще.

Она лежит в кровати или сидит на краю? Он хотел спросить, но не решился.

— И у меня то же самое.

Лайаму очень хотелось с кем-нибудь поделиться своими тревогами. Раньше он шел с этим к деду или к Кейду, но сейчас это бессмысленно. Тревожился он именно из-за безумного плана своего деда, а Кейд… Кейд был сотрудником холдинга и почти что членом семьи. Лайам чувствовал себя костью среди своры голодных собак. Все от него чего-то хотели. Сотрудники. Сородичи.

Он открыл было рот, но вовремя остановился. Обри работает на конкурентов.

— Может быть, со следующей недели все наладится? — спросила она.

— Вряд ли. Я за неделю ни разу не вырвался на ланч.

— Не всегда же так будет.

Так будет до тех пор, пока его дед не отменит свое безумное условие.

— Я надеюсь. Пусть у тебя все тоже наладится. Спокойной ночи, Обри. Мне очень приятно, что ты позвонила.

— Мне тоже. Спокойной ночи, Лайам. Я не буду говорить «до свидания», потому что это неправда.

В дождливом дне есть своя прелесть.

Ненастная погода вынудила Лайама перенести утреннюю пробежку в тренажерный зал ИХЭ, где он надеялся встретить своего деда и поговорить с ним в нерабочей обстановке.

Судя по взмокшей на спине и под мышками футболке, дед разминался на беговой дорожке уже давно. Было только 5:30, но он вставал рано. Как обычно, телевизор под потолком зала был настроен на Си-эн-эн.

Лайам надеялся, что, когда ему стукнет семьдесят семь, он будет в такой же физической форме, как Патрик. Насчет мозгов Патрика, после его ухода в отставку и устроенных им тараканьих бегов, приходилось сомневаться.

Лайам встал на соседнюю беговую дорожку. В зале не было никого, кроме них.

— Доброе утро, Патрик.

— Привет, Лайам, — сказал Патрик, не замедляя бега.

Войдя в свой оптимальный темп, Лайам решил поговорить о том, что его мучило.

О том, что мучило его помимо Обри. Свои отношения с Обри Холт он ни за что не стал бы обсуждать с дедом.

— Соревнование, которое ты устроил, разрывает холдинг на части. Это нужно прекратить.

— Еще не время.

— Вчерашнее совещание было больше похоже на гладиаторские бои.

— Это только укрепит ИХЭ, — сказал Патрик убежденно. Или это было только упрямство?

Лайам с трудом сдержался.

— Не укрепит, если все перессорятся. Мы сражаемся друг с другом вместо того, чтобы сражаться с конкурентами.

Патрик тяжело посмотрел на Лайама.

— Не конкурентами. Конкурентом. Холтом. Шея Лайама напряглась.

— Он не единственный наш конкурент.

— Твоя бабка показала мне фотографию в газете. Это была большая ошибка — посадить тебя рядом с дочерью Холта.

Если бы дед узнал, что эта «ошибка» стоила Лайаму пятьдесят долларов, то подпрыгнул бы до потолка. С точки зрения Патрика Эллиота, любое общение с конкурентами недопустимо. Лайам не сказал ничего. Вместо этого он увеличил темп и уставился в телевизор.

Минутой позже Патрик выключил свой тренажер. Лайам последовал его примеру, хотя он еще не пробежал свою норму.

— Патрик, я не знаю, переживет ли наша семья это соревнование. Мы отдаляемся друг от друга. Подумай. Пожалуйста.

— Я уже подумал. Будет, как я сказал. — Патрик вытер пот с лица белым полотенцем с логотипом ИХЭ.

— Чего бы это ни стоило?

— Чего бы это ни стоило.

— Ты делаешь ошибку.

— Я так не думаю.

— Хорошо, если ты прав. Надеюсь, тебе не придется раскаиваться.

— Ваш ланч.

Лайам поднял глаза от документов. Он ничего не заказывал. Наверное, это Энн, его секретарша, позаботилась.

— Спасибо, Энн. Положите там. Я хочу сперва разобраться с этим.

Она положила пакет на угол его стола. Лайам с удивлением увидел на упаковке значок паба Эрни. Никто в ИХЭ не знал, что он там бывает.

— Энн, вы не закроете за собой дверь?

Она удивленно подняла брови. Он никогда не закрывал дверь, если был один. Как только замок защелкнулся, Лайам раскрыл пакет и достал… сандвич «Букмекер». Но никто в этом здании не знает, что это его любимый ланч. Его сердце заколотилось, когда он увидел записку на коробке:

«Мне жаль, что ты не успеваешь съесть ланч. Приятного аппетита. О.».

Обри послала ему завтрак.

Он не знал, что делать, но точно знал, чего не должен. Не должен так глупо улыбаться. Он попробовал стереть улыбку с лица, но она возвращалась. Было так хорошо получить эту записку среди напряженного рабочего дня. Лайам поднял трубку, нашел ее визитку, хотел позвонить ей и поблагодарить. Но тут же передумал.

Он не хотел звонить ей отсюда. Он позвонит ей сегодня вечером.

Сегодня вечером, когда они будут одни.

Телефон зазвонил, и Обри от неожиданности уронила книгу в ванну.

Она выловила промокший том, бросила его на туалетный столик, схватила полотенце и помчалась в спальню. Поглядела на часы. Одиннадцать.

— Привет.

— Не похоже, что ты спала.

— Лайам.

Ее колени задрожали. Она села на кровать, не думая о том, что оставляет на покрывале мокрые следы.

— Нет. Я не спала.

— Ты одна?

— Конеч… Да.

— Ты запыхалась. Чем ты там занималась?