Чтение онлайн

Стараясь не тревожить «бездыханное тело», Снежок осторожно присел рядом со стариком.

– Почему вы здесь сидите? – тихо спросил он. – Можно было сесть, например, возле фонтана, он тут рядом. Я весь день там просидел. Ближе к вечеру место обрастает жителями, наверняка, среди них найдутся также и богатые, и вам не нужно будет уже часто голодать и ждать благосклонной у моря погоды.

Неподвижная фигура медленно ожила.

– Для чего? Зачем? Если я буду сидеть там, то на фоне суеты все во мне будут видеть только попрошайку. Понимаешь? – внезапно оживился старик, и, повернув заросший остров, заселённый странными мыслями, хриплым голосом спросил у Снежка. – Жители будут бросать монеты не потому что желают, а из жалости. Милость – это про детскую искренность. Когда кто-то здесь проходит, он случайный прохожий, которому посчастливилось помочь голодному старику. Самое интересное, когда наступает ночь. Прохожие не видят голодных. Я утратил юность, тело, но душа моя не разучилась сострадать ближним.

– Сострадание, – какое чужое, но одновременно и близкое сердцу живое чувство, – подумал Снежок. – Со-стра-да-ни-е, – повторил он, исследуя смысл слова.

– Сострадать, – неуверенно проговорил он, – как понять, когда ты сострадаешь? Что это, сострадание?

– Кх, кх, кх, – закашлял старик. – Сострадать – значит, не имея материального, быть готовым пожертвовать самым бесценным – своим временем. Сострадание – способность видеть и в счастливом, и в несчастном жителе отражение себя.

Вот если бы ты, например, сейчас не остановился, не сел рядом со стариком, то означало бы, что ты ещё не знаешь сострадания, его источника.

– Источника сострадания?

– Да. В любом сердце есть как ненависть, так и сострадание. Соответственно, сердце – внутренний источник не только зависти и злопамятства, но и сострадания.

– Выходит, вы здесь терпите голод и лишения, чтобы не забыть о том, что ещё способны на сострадание?

– Да. С потерей сострадания утрачивается и смысл жизни.

– В чём же смысл…

– Моей жизни?

– Да.

– Ничто не вечно. Сегодня ты можешь быть членом богатой, ни в чём себе не отказывающей семьи, а завтра просишь милостыню.

– Значит, вы были из богатой семьи? – поинтересовался Снежок. – Давно?

– Давно.

Старик замолчал. По высохшим морщинистым скулам покатились слёзы. Он вытер их высохшей рукой:

– Уже не важно. Нужно учиться отпускать всё прошлое, принимая настоящее. Если ты бежишь от прошлого, в твоих же интересах бежать как можно быстрее. Иначе оно постоянно будет догонять тебя.

– Но бежать всё время же невозможно? Однажды ты устанешь и снова остановишься.

– Да, но когда ты остановишься, то поймёшь, что изменился.

– Хм…выходит, вы пошли сознательно на жертву во имя блага?

– Да. Так как жертва задаёт направление смысла. Кажется, уже наступила ночь. Пора спать. Тебе же негде? Верно?

– Верно.

– Иди за мной.

Старик всё время шёл прямо, мимо домов, затем, резко свернув налево, стал спускаться вниз, по заросшей тропинке, ведущей к свалке бытовых вещей.

Снежок оказался перед самодельным домиком, построенным из подручных материалов: всевозможных железяк, досок, стульев, диванов и другого хлама.

– Мы пришли! – донеслось из темноты, что-то прогремело, и со скрипом открылась дверь. – Проходи.

Небольшая, довольно уютная комнатка, освещённая тремя автоматическими ярко-жёлтыми лампами, поприветствовала старика и ночного гостя. С левой стороны комнаты, возле пыльной части недавно целого дивана, неканоническими стопками высились старые башни книг. Напротив них в полутёмном углу ютилась его вторая половинка.

– Голоден?

– Очень.

– Там вроде в кастрюле что-то оставалось, можешь доедать. Я не хочу.

– Хорошо.

Снежок заглянул в алюминиевую кастрюлю, стоящую на компактной самодельной плитке. На самом дне ещё оставалась каша.

– Подкрепился?

– Спасибо, да! Каша вкусная!

– Раз вкусная, то теперь можно ложиться и спать. – Старик широко зазевал, выключил лампу, лёг на левую половинку дивана. Снежок лёг на правую, но сон даже и не думал подступать к ещё бодрому ищущему сознанию. Мысли о чудаковатом старике не давали Снежку покоя, будоража его бесконечными вопросами. Странному хозяину дома тоже не спалось. Немного поворочавшись, старик лёг на спину.

– А где твой дом? – спросил он.

– Его нет.

– Как нет? А родители?

– Наверное, есть. Я же как-то появился.

– Из детского приюта?

– Нет. Я думал, что мои родители – те, кто меня окружали в том доме в ледяном мире, но оказалось, что нет. Годам к 7 я всё узнал. Холодной ночью был подкинут неизвестным жителем к порогу дома. Некоторое время жил в окружении алкоголиков и наркоманов, где обо мне заботилась пьяная женщина – она боролась с зависимостью, пыталась стать дееспособным жителем, борясь с чувством неотвратимого. Так у меня не стало детства. Она всё же не смогла побороть свою волю и сорвалась. Как оказалось – безвозвратно. Мне было лет восемь, когда я решился сбежать из дома. Поселился на пыльном чердаке заброшенного деревянного здания. Улица воспитала во мне упрямство, силу, веру в лучшее. Однако, несмотря на это, она и уносила на самодельных носилках лучшие жизни. Я понимал, что это игра не имеет друзей. Всё изменилось после необыкновенного сна.

– Сна?

– Да. Мне приснилась страна, залитая тёплым солнечным светом, и в облачной дымке счастливое создание, чем-то похожее на жителей Страны синего снега и одновременно не имеющее с ними абсолютного сходства. Такого прекрасного явления я ещё не встречал. Оно вдохновило меня на отчаянный поступок, я решил изменить свою жизнь раз и навсегда, покинув город. Не знаю, что будет дальше. Не знаю, правильно ли я поступил, однако вера в то, что есть где-то свет, заставляет меня идти к нему. Можно вопрос?

– Конечно.

– У вас есть мечта?

– Я в неё не верю, это иллюзия. Я верю только в материальность вещей, то есть в то, что можно взять в руки, можно понять, то, что не оставляет никаких сомнений. Мечты окрыляют, разрушая настоящее.

– Хм… вы мечтали?

– Мечтал, когда был юн и бел, – с тяжёлым вздохом произнёс старик, – и что, ни к чему они меня не привели.

– А вы пробовали воплотить свои мечты или только мечтали?

– Очень хороший вопрос. Я смотрю, вы мудры не по годам. Тяжёлая жизнь взрослеет, не спрашивая у нас разрешения, это да. Нет, к своему несчастью, я лишь мечтал до тех пор, пока не разочаровался. Теперь уже поздно.