Чтение онлайн

— Ян Карлович болен, — проинформировал старший фельдшер незнакомого ему коллежского асессора.

— Уже знаю…

Отправку грузового состава по моему распоряжению остановили. Платформы носилками заставили. Раненых на них разместили.

На станции ещё и два пустых нормальных товарных вагона нашлось — сорок человек или восемь лошадей вместить может каждый.

Лошадей мы не эвакуировали, а для раненых такой вагон — самое то будет…

Ну, за неимением лучшего.

Кстати, а гул-то стрельбы всё приближается…

Не удержались наши, отступили. Тем более тогда — надо срочно раненых эвакуировать.

По моему распоряжению размещали раненых где только можно — даже на крышах этих самых двух теплушек, на паровозе…

Всех у меня получалось вывезти, спасти от неминучей гибели.

Немцы наших раненых совсем не жалеют, где увидят — там в них и стреляют. Целые санитарные поезда в полном составе из винтовок и пулеметов расстреливают на станциях и перегонах.

Сам я разместился на тендере, прямо на каменном угле, которым топили паровоз.

Состав наш тронулся уже когда совсем где-то близко стрелять начали. Не мог я больше никого ждать — так и погубить всех раненых можно.

В небе над покидаемым нами городком появились облачка от рвавшихся шрапнелей, на окраине Янува — громадные столбы дыма и пыли от тяжелых снарядов.

— Ад… — кивнул головой в сторону взрывов старший фельдшер.

Он тоже со всеми нами ехал. Рядом со мной на каменном угле сидел. Не для плена же ему в городке оставаться?

— Ад, — согласился я.

Через час езды над нами уже сияло безоблачное небо, с которого ласково смотрело солнышко.

Спас…

Не одну сотню…

Ну, можно сказать — уже не зря жизнь прожил…

Глава 36 Львовские встречи

Никогда ещё так я тут не путешествовал.

На тендере.

На угле.

Паровоз — вот он. Рядышком.

Поэтому, есть некоторое неудобство, а именно — дым.

Ещё и с копотью.

Гадость какую-то в топку паровоза кидают…

От этой самой копоти я скоро в самого настоящего негра превращусь. Африканского.

Небо ни с того, ни с сего тучами затянуло, а скоро и дождик пошёл. Не такой и сильный, но достаточный, чтобы копоть, осевшая на лице и руках, превратилась в грязь.

Да, ладно…

Бог с ними, грязью и копотью. Не было бы этого состава — остались бы мы в Януве. Вот германцы бы обрадовались!

Старший унтер из сортировочного пункта оказался мужиком предусмотрительным. Видя, какое место расположения у нас с ним в составе будет, в здание вокзала метнулся. Возвратился со свёрнутым в рулон матрасом и какими-то большущими пустыми мешками. Скорее всего, из-под мягкого инвентаря.

Поэтому едем мы с ним мягко. Как принцессы на горошине.

Худо-бедно, а до Львова мы добрались. Дорогой не голодали. Старший унтер и об этом озаботился. Угостил он меня местным пирогом из гречневой крупы и пшенной каши с сыром и сметаной. Название у него было очень уж заковыристым и я его не запомнил. С пирогом за милую душу пошла и янувская медовая налевка. Хороша, зараза, только больно уж крепка… Градусов пятьдесят, а то и больше.

Вокзал во Львове был забит составами. Вывозили всё, что можно.

Делалось это организованно и без всякой суеты. Никто не бегал, руками не размахивал.

Все госпитали из города были уже эвакуированы и поэтому раненые, что моими стараниями были доставлены из Янува, будут транзитом отправлены дальше. В Россию.

Эх, как мы её вспоминали в Карпатах. Давно ли это было…

Куда?

Куда санитарные поезда из Львова отправлены будут. Они ещё на вокзале имелись.

Мать моя…

Вот так встреча!!!

605 военно-санитарный поезд Вятской губернии!!!

Так на вагоне прямо и написано…

Надо же! Вятские!

Как раз в него моих раненых и перегружать стали. Кого — куда.

Кого — в вагоны третьего и четвертого класса, оборудованные для перевозки легкораненых.

Кого — в вагоны для тяжелораненых. Этих прямо с носилками в специально оборудованный вагон заносят. Имеются там специальные подставки для носилок. Нечего раненого воина лишний раз трясти, с места на место перекладывать.

Пока так положат, а потом, когда на перевязку бойца возьмут, ему всё и перестелют. Будет он на белой простынке лежать.

Вон, кстати, и вагон-операционная. Прямо рядом с вагонами для тяжелораненых.

Я, ради профессионального интереса, заглянул в окно вышеназванного вагона. А, хорошо они всё там оборудовали… Молодцы, ничего не скажешь…

Были в поезде и специальный вагон для персонала, и вагон-кухня, и ещё какие-то. Всего — двадцать один вагон.

А отметинки-то характерные на стенах вагонов имеются… Попадали значит вятские в переплёты…

Пока я возле поезда шарашился, знакомое лицо мелькнуло. Доктор, это, из губернской земской больницы, в психиатрическом отделении которой мне и послужить какое-то время получилось. Фамилия, вот из памяти выветрилась, а на лицо я его ещё помню.

Я отошел в сторонку. Не следует мне с вятскими медицинскими работниками встречаться. Нехорошо я губернскую больницу покинул. Пара трупов перед психиатрическим отделением даже осталась…

Небось, я в Вятке до сих пор в розыске.

Моих раненых они пусть забирают, а я — как-нибудь уж на другом военно-санитарном поезде в тыл отправлюсь.

На этом мои неожиданные встречи на вокзале Львова не закончились. Просто чудеса, да и только…

Мимо меня торопливо, по сторонам не оглядываясь, группа из трёх человек прошмыгнула. Женщина, молодой парень и мужик.