Ванька 6
Шрифт:
Громадина. Иначе и не скажешь.
Гениальное достижение местной инженерной мысли.
Через три недели, столько длилась необходимая подготовка, начался штурм. Солдатские души повзводно и поротно в небушко так и летели…
Тут австрийская армия к Перемышлю подступила и наши вынуждены были отойти. Осада с крепости была снята.
Брусилов, говорят, очень расстроен был. Можно же было Перемышль взять, а не получилось.
Когда я на театр военных действий прибыл, Перемышль уже второй раз осаждали.
Австро-германцы были отбиты, осадная армия Селиванова Перемышль окружила. Наши силы по численности меньше чем гарнизон крепости были, осадная артиллерия ещё не подошла. Селиванов, надо отдать ему должное, бессмысленных попыток штурма не предпринимал, а окружил крепость широким кольцом. Решил взять её измором.
Наконец и наша тяжелая артиллерия подошла. Орудия крупного калибра начали по крепости вести свою работу.
На пятом месяце осады в крепости начался голод. Одних австро-венгерских солдат там было более ста тридцати тысяч. Плюс гражданское население и наши пленные.
В марте австро-венгерское командование попробовало деблокировать Перемышль. Наш полк в этих боях, а я — вместе с ним, по полной программе поучаствовал. Так что, мой вклад во вторую осаду тоже имеется. Не велик, но есть.
Прорваться из осажденного Перемышля его гарнизону не удалось. Их уже ждали. Головные колонны, в которых шли самые надежные венгерские части были буквально выкошены пулеметным огнём. Нам достались все брошенные обозы с боеприпасами и продовольствием.
22 марта, не так и давно, гарнизон Перемышля безоговорочно капитулировал.
Газеты писали, что в плен взято русскими войсками девять генералов, девяносто три штаб-офицера, две тысячи двести четыре обер-офицера, сто тринадцать тысяч восемьсот девяносто нижних чинов. В количестве трофейных орудий в газетных публикациях имелись расхождения. Одни издания авторитетно утверждали, что захвачено девятьсот орудий, другие — тысяча пятьдесят.
Будет битва за с таким трудом взятую крепость? Оставим её, как и многое другое до этого?
Вопрос о Перемышле где-то в верхах решался трудно.
Мы раз пять, не меньше, то садились на коней, чтобы отступать дальше на восток, то слезали с них.
Мля…
Ушли в Карпаты, а в тылу резервные линии обороны не создали!
На наше авось опять понадеялись!
Вот теперь отступаем, а опереться и не на что.
Неужели отдадим город за просто так?
Крепостью, конечно, его уже назвать затруднительно. Наша артиллерия, молодцы, на совесть поработали.
Но, за апрель-май можно же было тут хоть немного что-то в порядок привести?
Солдаты ходили хмурые. Настроение у всех было тягостное.
Глава 30
Глава 30 Мальнувска Воля
Всё же отступили.
А ведь, когда Перемышль взяли, сам император даже приезжал…
Как же — такая победа. Крепость захватили, пленных — море, трофеи — богатейшие. Ещё и не одну тысячу наших пленных освободили, которые в Перемышле содержались.
Правда, некоторые пленные и погибли. Нет, не враги их жизни лишили. От огня нашей артиллерии. Вот так и получилось…
У меня опять работы — непочатый край. Опыт профессиональной деятельности просто рекой льется. Правда, аппарат свой так ни разу и не накладывал. Было кому, но время, время, время…
С одним раненым провозишься, а несколько и помощь не получат.
Ещё и по действующей тактике эвакуации, раненых стараются скорее в тыл отправить. Грузят в санитарные поезда и везут в сторону больших городов. Сутки, вторые, третьи везут, время уходит, а потом — ампутации, хотя многим конечности и можно было спасти.
Как в штабе нашего полка говорят — фронт сейчас значительно выпрямился, имеются большие резервы. Однако немцы, то тут, то там прорываются.
Раньше напротив полка австро-венгерские войска стояли, а теперь — германцы. Они вояки получше будут.
Командир полка, с ним у меня как-то сами собой очень хорошие отношения наладились, недоволен вышестоящим руководством. Об этом он на каждом углу не кричит, но в приватных наших разговорах у него частенько такое прорывается.
— Вот ведь как, Иван Иванович, резервы наши сейчас распределены большими группами. То густо, то пусто… Немецкая разведка отлично работает и бьют они, там, где у нас тонкие места. Затем и лезут, и лезут в эти прорывы…
Да, правда. Вроде, войск у нас сейчас больше, чем у противника, а теснит он то тут, то там.
— Планирование ещё страдает, происходит без определенных точных задач. Выстроят в затылок стрелковые полки, пластунов, массу артиллерии, а они и стоят без дела… Результат — снова и снова потери и никакого успеха.
Потери — это точно. Раненых много…
Перевязочный пункт мой сейчас развёрнут недалеко от Мальнувской Воли. От самой передовой довольно далеко и как там дела на фронте, узнаем только от раненых.
Солдаты охотно делятся информацией, но много ли они знают…
— Пока, вроде, не сбивают нас…
— Утих немного германец…
Точно, утих. Три дня назад я непрерывно слышал артиллерийскую канонаду, а теперь — тихо. Нет, постреливают, но не часто.
— Дали мы им…
— Тысячами пленных взяли…
Оказалось — совсем неправда. Никаких побед и пленных не было. Напридумывал раненый. Головушкой он повредился.
Чем дальше, тем больше солдат с расстройствами психики. В большинстве случаев, они курабельны, но в специально созданных условиях и не быстро. Здесь, вблизи от передовой, с ними некогда заниматься.