Чтение онлайн

Кристин почувствовала, что мужчины оказались рядом — скальд встал за ее спиной и коротко погладил ее по волосам. Цинна остановился рядом с Олив, по-прежнему склоненной над распростертым и словно усохшим окровавленным телом Макса Спенсера.

Казалось, все чего-то ожидали…

Вздох вампирской феи прозвучал, будто усиленный динамиками — все вздрогнули. Чужим уставшим голосом она произнесла ни к кому не обращаясь:

— Я… Мы с дочерью вручаем себя Силе Кано: пусть исполнится предначертанное. Если могу просить, прошу об одном — сохраните мой Клан, мою кровь.

То, что вслед за этим увидели их глаза и почувствовали их души, не соответствовало законам этой реальности, где и сами они — участники этой сцены — знали, что здесь уже ненадолго.

Первая явилась Альгиз. Своенравная, остроязыкая — руна перемен и крутых поворотов.

За ней ворвался Дагаз, одаряющий верой, делающей невозможное возможным.

Сплетаясь и разделяясь, медленно вплыли Лагуз и Эйваз — интуиция и мудрость, астрал и прогресс…

Турисаз и Тейваз — сила Молота Тора и мужской сущности, воин-защитник и страстный любовник — встали рядом.

К сидящим на полу рванулась неистовая Хагалаз — опасная женская сила ведьмовства. Но мгновенно была остановлена жнецом-Йер, считавшим здешний «урожай» отличным, и Гебо-объединяющей, не скрывающей своей радости встречи с Олив.

Райдо в одежде возницы скромно встал у дверей: его слово последнее — дорога… Прямо над Максимилианом проявились двое — осторожная Ингус и Перт в вечном своем капюшоне, скрывающем лицо. Первая — разрушала отжившие отношения, любовные связи; второй — хранил тайну магического перерождения через смерть — нахождения собственной сути ценой собственной жизни.

Соулу — солнечная руна звездного часа победителя, которому некуда отступать — не стала проявляться, а невесомой сверкающей пыльцой накрыла сидящую Олив как плащом, придав ей уверенности и силы.

Женщина выпрямилась и огляделась.

Цинна смотрел с опаской и любопытством, а вот Драккар…

Он-то как раз прекрасно понимал, что воплощения рунического Футарка в образы быть не может — это противоестественно! Не такова природа рунной магии… Но, похоже, его ученица снова внесла перемены в устроенный порядок вещей.

Однако, самой Олив было не до того: она перебирала проявленные сущности рун, понимая, что появились они здесь ради чего-то необыкновенного, невероятного. Ну, не ради нее же, в самом деле, проявился весь Футарк!

Хотя нет. Не весь.

Тело ее тут же покрылось мурашками от неясного предчувствия.

Она обратилась к образам рун, не разжимая губ.

«А где же те, что так часто мне помогали?»

Ее волшебное солярное покрывало замерцало ярче, защекотало кожу — словно засмеялось: «Беркана — в тебе, Кано — в твоем младенце. Ты создала уникальный род, семью, клан — как больше нравится. Ты создала для них новый мир, возродив погибший, в котором обитали и мы. В благодарность мы исполним желание твоей дочери»

— Дочери?.. — растерянно, вслух пробормотала Олив.

— Да, — также вслух зашелестела тишина, — дочери. Она — листок Игдрассиль.

— Древа Жизни?! — ахнули все…

Молящий, прожигающий сапфировый взгляд Кристин, отпустил зрачки сестры и переместился ниже — на ее живот. Рыжая безотчетно потянулась к нему, но увидев кровь на своих руках, резко отдернула ладонь и согнулась над Создателем, утопив рыжие пряди в темной луже.

Чувства Олив понять было невозможно — взгляд ее застыл, обращенный вовнутрь. Свободной рукой (одной она все также сжимала скользкие кровавые пальцы Спенсера) Олив прикоснулась к своему солнечному покрывалу, провела по голове сверху вниз — словно погладила. Там, где ее пальцы оставили кровавый след, свечение вспыхнуло ярче, сжигая темно-вишневые мазки.

Собственно, одежда ее и Кристин уже совершенно пропиталась темно-вишенвым, и можно было сказать, что обе они стали «девушками в красном»… Тем контрастнее смотрелась на ней эта ослепительно посверкивающая дымка.

Фата? Мантия? Это было невыносимо.

«Какая фата, если в доме горе?..»

«Какое горе, мама, кого ты хоронишь?»

«Не знаю, детка… Мне очень больно».

«Я хочу второй шанс, мама».

«Не понимаю…»

Теплая волна поднялась к сердцу, к солнечному сплетению.

«Поделись молочной силой, мама!»

«Молочная сила». Сила руны Беркана. Сила матерей и младенцев. Созидающая, очищающая, защищающая. Не агрессивная, но сметающая все на своем пути, ради продолжения маленькой жизни. Всегда жертвенная, не ожидающая награды, растапливающая самые каменные и мертвые сердца.

«Знаю, что ты хочешь сделать, детка. Я согласна. А ты, Крис?»

Тихое «да» потонуло в треске грозового разряда…

Покрывало Олив вспыхнуло ослепительно ярко, фигуры Футарка влились в свечение, оставив внутри только троих.

Эгиль и Цинна, отброшенные к облитому дождем стеклу, и скованные неподвижностью, вынуждены были только наблюдать. Хотя через несколько секунд сквозь столб света уже нельзя было ничего различить.

Внезапно внутри что-то взорвалось, свет стал ярко-алым, затем — все исчезло, и включилось аварийное освещение. Картина, представшая их глазам, заставила Цинну произнести банальное