Чтение онлайн

Экономка трудилась как пчела, занимаясь не только наведением чистоты, но и приготовлением еды на кухне. А ведь это тоже было делом не простым. Принести дрова, затопить печь, а потом, после трапезы, помыть посуду.

Я несколько раз предлагала ей свою помощь, но от такого предложения она только приходила в ужас.

— Вы не должны так поступать, мадемуазель! — убеждала она меня. — Если кто-то из наших соседей или крестьян увидит вас за работой, то что они подумают о вас? Простите, что говорю об этом, но вы еще не замужем, и вам надлежит заботиться о своей репутации.

Хорошо, что в Мансфилде не знали о том, что однажды я уже помолвлена и жених бросил меня. А то они непременно увязали бы это с моим неподобающим поведением.

Но и сидеть без дела я не могла. А потому я решила заняться артефакторикой.

Когда я только-только попала в Илларию и впервые оказалась в Соронской академии, именно артефакторика заинтересовала меня больше других учебных дисциплин. Правда, первоначально я думала, что она подразумевает исследование чего-то, что связано с магией. Но нет, под артефактами здесь понимали любой механизм — часы, музыкальные шкатулки, оптический телеграф и даже молниеотвод. То есть то, действие чего было трудно объяснить несведущему человеку. И для простых людей такие артефакты действительно представлялись чем-то магическим.

Эту дисциплину для изучения в рамках академического курса выбирали преимущественно мужчины, поэтому когда я изъявила желание ее изучать, декан бытового факультета пытался меня отговорить. Он уверял меня, что мне будет трудно постичь природу столь сложных предметов. Но я была настойчива, и мое заявление он подписал.

На самом же деле мне изучать артефакторику мне было гораздо проще, чем моим однокурсникам. Ведь там, откуда я попала в Илларию, таких механизмов было изобретено куда больше, чем здесь. И в школе, и в моем первом университете я изучала и физику, и механику, и даже сопромат. Так что я легко могла и сделать, и прочесть чертеж, а также понимала принципы работы тех устройств, что уже применялись в этом времени.

Сейчас меня интересовали артефакты, которые могли использоваться в сельском хозяйстве — прежде всего, конные сеялки, бороны, грабли. А еще более современные металлические плуги, ибо в Мансфилде, как я успела заметить, применялись только деревянные.

Позволить себе купить что-то из этого перечня мы не могли. Но это и не требовалось! Если в одной из наших деревень найдется хороший кузнец, то мы сможем изготовить некоторые орудия прямо в Мансфилде. А там, кто знает, быть может, у нас получится их продавать.

Поэтому я, ничего не говоря Селестин, навела чистоту в маленьком кабинете, который тут был, и засела там с чернилами и бумагой. Рисовала я не слишком хорошо, но надеялась, что моих способностей хватит для того, чтобы кузнец получил общее представление о том, что именно мы должны сделать.

Я так увлеклась этим процессом, что не заметила, как к дому подъехал всадник, и узнала о его прибытии только от экономки.

— Вам письмо, госпожа! — сообщила она, держа конверт в руках, с которых скатывалась мыльная пена.

Ох, а ведь она вынуждена была еще и стирать белье! И как я не подумала про это?

Я забрала у нее письмо и положила его на стол. Я прочитаю его чуть позже. А сейчас мне нужно было решить другой вопрос.

— Мадам Шато! — окликнула я экономку, которая уже собралась оставить меня одну. — Нам нужно нанять еще нескольких слуг! Как минимум кухарку и прачку. Вы не можете делать эту работу в одиночку.

— Но, мадемуазель! — запротестовала она. — Вы слишком хорошо знаете, что мы не можем себе этого позволить!

Да, я это знала. Но и эксплуатировать ее с раннего утра и до позднего вечера мне решительно не позволяла совесть. А значит, нужно было найти деньги на жалованье для дополнительных слуг.

— Быть может, на чердаке или в подвалах есть что-то, что мы могли бы продать? — спросила я. — Конечно, мы не выручим за это много денег, но…

— О нет, мадемуазель! — снова воскликнула она. — Как можно? Господин барон будет этим крайне недоволен. Что могут подумать о вас соседи?

— А разве господин барон хозяин Мансфилда? — усмехнулась я.

— Нет, мадемуазель! — сразу смутилась она. — Но, полагаю, он хочет, как и прежде, принимать решения относительно поместья единолично. Возможно, об этом он и пишет в письме к вам.

Ах, вот как! Значит, это было письмо от папеньки! Ну, что же, в таком случае мне следует его прочитать.

«Дорогая дочь!

Надеюсь, мое письмо застанет тебя в добром здравии, и ты не сочтешь обременительным на него ответить.

Полагаю, ты уже довольно нагостилась в Мансфилде и испытываешь желание вернуться домой. Если так, то сразу же по получению ответного письма я отправлю за тобой экипаж.

Всё хорошо в меру, Дани, и свой характер ты уже вполне сумела проявить. Не думай, что я осуждаю тебя за это. Я понимаю, как нелегко тебе было смириться с тем, что его сиятельство поступил с тобой столь неблагородно. Тебе нужно было время, чтобы с этим свыкнуться, и смена обстановки могла пойти тебе на пользу».

Я отвлеклась от чтения и хмыкнула. Барон Лозен всё сводил исключительно к расторгнутой помолвке, не желая брать на себя даже части ответственности за то, что случилось.

Он не понимал, что до тех пор, пока он не переменит свое отношение к ситуации, ничего не изменится в лучшую сторону.

Я отхлебнула из стоявшей передо мной на столе чашки уже почти остывший травяной чай и вернулась к письму.

«Маменька и тетушка передают тебе поклоны и тоже надеются на твое скорое возвращение. Решение относительно Мансфилда нужно принять как можно скорее, пока еще есть возможность найти на него покупателей.

Думаю, ты и сама уже убедилась, что поместье это способно приносить только убытки, и его продажа всем нам пойдет на пользу.