Чтение онлайн

Вот и Луиза, выйдя замуж, наверняка забудет даже о мутовках и маслобойках, решив, как и многие другие выпускницы Соронской академии, что руки ее служанок куда лучше справятся со всевозможными домашними делами, чем всякие приспособления, на которые нужно было тратить свою магию. Именно поэтому технический прогресс в Илларии был не слишком заметен. Каждый думал прежде всего о себе.

— И даже если бы вдруг в этом орудии был какой-то механизм, — продолжила Лу, — ты всё равно не смогла бы запустить его в одиночку. Ты израсходовала бы слишком большое количество магии, и это вытянуло бы из тебя все силы.

Да, это тоже была проблема. И преподавателям в академии я тоже задавала этот вопрос. Можно ли объединить силы нескольких магов, чтобы запустить особенно сложный механизм? И что именно для этого нужно сделать?

Я знала, что исследования в этом направлении проводились, но их результаты не делались достоянием общественности во избежание непредсказуемых последствий. Это действительно был очень сложный вопрос — объединить магию разных людей, ведь у каждого она была уникальной. У одного она позволяла приглушить головную боль и сбить жар при простуде, у другого — поддерживать огонь в очаге или определенную температуру продукта, у третьего — придавала силу мечу или ускорение стреле.

Но зато такие исследования могли бы двинуть науку вперед, и я не понимала, почему илларийцы топтались на месте. Быть может, монарх и его приближенные боялись, что научившиеся объединять свою энергию маги станут слишком грозной силой? Но такое искусственное сдерживание прогресса ни к чему хорошему привести не могло. Да и нельзя же было запретить ученым об этом думать? Разве что поместить их в какую-то резервацию, чтобы не дать распространиться их идеям.

Впрочем, это было не мое дело. Мне следовало думать о своем поместье, а вопросы государственного масштаба оставить королю и его приближенным.

— Да, ты права! — согласилась я с Лу. — И всё же я хотела бы попробовать запустить какое-нибудь полезное для крестьян орудие. Но для этого нужны деньги. А раздобыть их в Виль-сюр-Сомма не представляется возможным. Мы могли бы продать картины, но тут, в провинции, они никому не нужны. Вернее, никто не может тут дать их реальную цену.

— Наверно, ты могла бы продать их в столице, — сказала Луизу.

Она сегодня просто фонтанировала разумными идеями. Потому что в этом я тоже была с ней согласна.

— Да, наверно, мне придется съездить в Вудворт.

Но я не представляла, как это сделать, учитывая, что в Мансфилде не было экипажа. Не на крестьянской же телеге ехать в столицу! Саму меня это не сильно бы смутило, но если об этом узнает папенька, его хватит удар. А этого я совсем не хотела.

— Дани! — Лу вдруг коснулась моей руки. — А ты не могла бы взять в Вудворт и меня?

Сначала я посмотрела на нее с недоумением. Я собиралась ехать в столицу не развлекаться, а по делам. И у меня не будет времени на то, чтобы возиться с бывшей подругой.

— Во-первых, мне придется отправиться туда в почтовой карете, — сказала я. — Во-вторых, я вынуждена буду остановиться в самой дешевой гостинице. И в-третьих, я еду туда не для того, чтобы ходить по магазинам и театрам.

— Я понимаю, Дани! Но всё-таки… — в ее взгляде появилась растерянность.

И тут до меня дошло. Она хотела поехать в столицу вовсе не для того, чтобы ходить по театрам и магазинам! Она хотела встретиться с Ла-Гийоном! Или, по крайней мере, хоть что-то узнать о человеке, который формально всё еще оставался ее женихом!

Я взяла Луизу в Вудворт. Во-первых, ради соблюдения правил приличий — да, я сама не обращала них особого внимания, но родители и тетушка Даниэлы относились к ним слишком трепетно. А поехать в большой город (да-да, гнездо разврата!) одной, значило бы так или иначе их нарушить.

А во-вторых, я надеялась, что мадемуазель Шатор прояснит ситуацию с Эмилем, они условятся о дате свадьбы, и она, наконец, вернется домой, чтобы к этой свадьбе готовиться.

Мы отправились в столицу в наемном экипаже (я с сожалением вынуждена была расстаться еще с несколькими монетами, которых у меня становилось всё меньше), а следом за нами на телеге поедет месье Браун с той утварью, которую мы должны будем продать.

Перед отъездом я отдала плуг месье Чизару и надеялась на то, что к моему возвращению уже будет распахан и засеян и второй луг возле леса. Было обидно, что мы не можем задействовать самые перспективные в этом плане луга перед самой усадьбой. Но распахать сейчас и их было бы слишком рискованно. Пока Колдуэлл находился в Данвиле, следовало проявлять осторожность.

Дорога в столицу оказалась куда более оживленной, чем дорога от Ридинга до Мансфилда. Уже через несколько часов наш наемный экипаж, самый дешевый и тряский из всех возможных, влился в поток разношерстного транспорта. Нас то и дело обгоняли крытые почтовые кареты с вензелями королевской почтовой службы, груженые товарами фуры, и изящные экипажи аристократов с гербами на дверцах.

Королевская столбовая дорога была чудом инженерной мысли — широкая, мощеная камнем по краям и утрамбованным щебнем в центре. По сторонам мелькали и деревни, и перелески, и каналы с медленно плывущими баржами. Но постепенно пейзаж сменялся с пасторально-сельского на городской, и воздух тоже менял запах: свежесть полей и лесов сначала смешивалась, а потом и вовсе уступила место ароматам города — запахам заводских труб и кожевенных мастерских.

Луиза сидела напротив меня и почти не смотрела по сторонам. Она сжимала в руках ридикюль, и ее лицо было бледным и напряженным. Эта поездка могла решить судьбу ее замужества, и она, хоть и жаждала увидеться с Ла-Гийоном, в глубине души боялась этой встречи.

— Там, должно быть, очень шумно, — вдруг сказала она. Она, как и я сама, никогда не бывала в столице. — И там очень много людей. И я читала в газете, что на центральных улицах Вудворта в некоторые часы экипажи из-за толчеи двигаются не быстрее пешеходов.