Чтение онлайн

— При чем здесь театральный?

Вячеслав Иванович еще и сам не знал, при чем. Сказал, чтобы еще сильнее унизить этого труса. А кроме как то, что он из театрального, ничего не знал про него. Знал бы, что блондин, например, сказал бы: «Зачем тебе муж-блондин!» Но раз сказал, нужно было выкручиваться.

— Как при чем? При том. Там, знаешь, публика: играть, себя выставлять. А я тебе скажу: себя выставлять— дело женское. А зачем тебе женственный муж? И все важные: «Мы — служители искусства!» Да возьми кулинарию: тоже искусство, а попробуй скажи такому! Раскричится: «Мы создаем пищу духовную! Мы выше грубого материализма!» А самих из ресторана не вытащишь. Ну их. А если когда нужна грубая мужская сила — вот мы с Эриком.

— А-а, бог с ним. Бог и его Лизочка. Этот ангел еще ему покажет. А я и так очень хорошо проживу. Буду вот воспитательшей и маленького к себе в группу. Очень удобно… Мама вот только поахает! Ну, переживет. Привыкнет!

Хорошо, что он в письме к Маргарите ни слова не написал про положение Аллы. Он и не думал, что сестра не знает, просто не хотел ковырять в чужой ране. А вышло удачно. Вот бы сообщил новость!

— Чего ж теперь скрывать, когда скоро?

— Вот рожу когда — стукни, опять, дядя Слава, — тогда напишу. Тогда легче пережить, когда готовый младенец. Бабуля тоже сначала ахала, а теперь уже влюблена заранее. Спорит со мной, как назвать.

А он чуть не забыл на радостях про бабулю! Надо же показать дневник!

— А как же она, пока ты будешь в роддоме? Если не встает совсем.

— Нашли одну женщину, побудет пока.

— Что у нее за болезнь? Я тебе скажу, я медициной интересуюсь: когда настоящий паралич, он с одной стороны — рука и нога. А у нее обе руки в порядке, а ноги

отнялись. Странно. Зато бывает такой интересный факт истерический паралич. Вот тогда обе ноги.

— Нет, у бабушки все по-настоящему. Сколько смотрело врачей. И профессоров.

За бабушку Алла заступилась, правда, но не обиделась предположению про истерическийпаралич. А ведь могла бы, если бы так уж слишком любила. Обцеловывать всю голову: «Ах, любимая бабуля!» — это одно, а выносить каждый день из-под бабули — совсем другое! А Маргарита тоже хороша, сестрица: знает ведь, что превратили девочку в сиделку, — и ничего. Забрала бы ее отсюда — и дело с концом! Муж ее чего молчит? Летчик!

— А как ты будешь, когда маленький? Не справишься, не хватит рук!

— Как-нибудь! Увидим!

Хорошо, конечно, с таким характером.

— Тебя бы в тимуровцы.

— Что ты, дядя Слава, я плохая. Я врать могу! Я к Власику бегала, еще когда он не плакал, какой ангел его жена, а бабушке говорила, что у нас практика в круглосуточных яслях. Газету ей принесла, где про круглосуточные. После газеты только она поверила. Так интересно — ужасно! Прямо приключение! И курила… Ты не куришь?

— Нет! — Вячеслав Иванович сообщил это с гордостью.

Но Алла посмотрела как бы с жалостью.

— И Власик не курит. Как себя стали беречь мужики! А мне плевать, пусть пугают. А когда попалась — тянуть перестало. Само собой. И Нина Евгеньевна говорит, что вредно для маленького.

Вячеслав Иванович не сразу понял, что означало в устах Аллы «попалась». Хорошо, что не переспросил! А то бы совсем смешно выглядел: и не курит, и простых слов не понимает.

— Раз вредно, то как же можно. Ты вот дневник почитаешь своей кровной бабушки. Она пишет, как она Риту прижимала к себе, когда совсем нечего дать, и словно свои силы ей передавала. Может, и выжила бы, если бы поберегла для себя.

Алла на секунду погрустнела — но быстро снова оживилась.

— Да, если отдала силы, тогда чего… А теперь это и наука доказала, да? Йоги сначала открыли такую энергию, они ее называют «праной». А ты не читал в «Комсомолке» про Джуну? Как она умеет управлять своей праной и лечит больных! И та бабушка так же, да? А вдруг и у меня способности? Вот бы здорово! И головную боль, и зубную, и гипертонию! Наложила руки!..

Та бабушка…И сравнение с какой-то Джуной, которая лечит хоть от головной боли, хоть от зубной, показалось обидным.

— Твоя бабушка спасла дочку. И не способности какие-то, а такая в ней любовь. Зубы она никому не лечила.

— Ну, и любовь! Но если нет способностей, то не поможет и любовь! Значит, были? Дядя Слава, у тебя не болит голова?

— Нет.

Вячеслав Иванович даже обиделся при таком предположении.

— Ах да, ты ведь не куришь… Ну я все равно когда-нибудь попробую. Вот это бы работа: накладывать руки и исцелять!

Далось ей!

— Так дневник сейчас почитаешь?

— Ой, ну конечно! Это так замечательно.

Вячеслав Иванович торжественно извлек коричневую тетрадку.

— Вот, ты сначала подержи подлинник в руках. Ощути! И почувствуй!

— Я очень чувствую, дядя Слава!

— Вот… Ну а читать удобнее по копии. А то почерк не везде… Тут все слово в слово.

Алла только приняла в руки тетрадку — и раздался дверной звонок!

Вот уж некстати!

Первая мысль, конечно: Лариса!

Не открывать нельзя: видит свет, станет трезвонить. Но сюда он ее не пустит! Хоть немедленно полный разрыв — но не пустит! Отошьет прямо внизу!

— К тебе гости, дядя Слава?

— Вряд ли. Не собирался никто. — Вячеслав Иванович лениво встал. — Скорее, почтальонша.

— Ах да, у вас же заперто внизу. И каждый раз она звонит?

— Нет, у нее ключ. Только если заказное. Знаешь, я участник дальних пробегов, обо мне и в газетах писали.

Ну и когда приглашение на участие, тогда шлют заказным.

И он шел к двери, слыша вслед:

— Ты и в пробегах? Какой же ты молодец, дяденька! Но внизу оказался — к счастью! — Альгис, а не Лариса. Вот кому Вячеслав Иванович был всегда рад. Правда, с женой, — помирились конечно; в этом вся семейная жизнь: ругаться-мириться, ругаться-мириться. Клаве Вячеслав Иванович не бывал рад никогда, но приходилось терпеть и ее ради Альгиса.