Шрифт:
Глава 1
30 сентября
… никогда не вела дневник, и не знаю, как правильно его начать. Наверное, стоит сказать, что меня зовут Василиса Богдановна Белецкая, мне 20 лет и до сегодня я жила с отцом и мачехой в Могилёв - Кощееве. Мама умерла давно, оставив после себя лишь странную куклу-мотанку, которую я в детстве боялась до икоты! А как иначе, безликая кукла ведь?! Это совсем недавно я узнала, что кукла не что иное, как оберег и без лица она не просто так, а чтобы быть недоступной для вселения злых, недобрых сил, а значит, именно такая куколка безвредна для ребенка. Раньше папа говорил, что она обязательно принесет мне радость и любовь.
Уж не знаю, когда привалит это счастье. Пока что от нее одни проблемы. Как только отец уехал в командировку, мачеха, в разгар очередного скандала на почте этой самой куклы выгнала из дома, а когда переходила дорогу, кукла вообще выпала из рюкзака и я, дура такая, чуть под машину не угодила, поднимая ее. В итоге вот она я - сижу, жду у веткилиники, пока проверяют хорька, которого спасла из-под колес той самой тачки. Откуда он выскочил - сама не пойму… на осмотр животного, вдобавок, все сбережения потратила: осмотр, лекарства, переноска.
Переноска… куда же его нести, раз самой податься теперь некуда? Пока отец не вернется, а будет это только через месяц, в квартиру к ТОЙ женщине не вернусь! И подруг у меня нет, совсем одна я тепе…
– Белецкая? – кричит медсестра, где кроме меня и нет никого. В самом-то деле, зачем так громогласно, как будто под дверью у нее очередь на сто метров?
– Я-я, – послушно вскакиваю со скамейки, на ходу сохраняя начатую заметку в телефоне. Это вам не в потертой тетрадке дневники выписывать. – Ну? Как хорёк?
– Ласка это, – поправляет женщина. – Хотя, как и хорек, подвид куньих.
– Избавьте меня от этих подробностей, – бормочу под нос. – Что с ней?
– Это самец. – дотошно поправляет медсестра в очередной раз. – Рентген не показал ничего критичного, небольшая рана, мы ее зашили, поставить уколы и будет как новенький! Похоже, домашний. Ласок приручают с рождения к рукам, потом они плохо одомашниваются. Этот хороший мальчик.
– Спасибо, похоже, мне с ним повезло.
– Даже не сомневаюсь. Еще спасибо вселенной скажете. – Она передает мне переноску с хорьком, заговорщицки подмигивая, а я никак не могу понять, толи лыжи не едут, толи я дура.
Мы прощаемся и я неспешно плетусь в сторону остановки. И что теперь? Вернее, куда? Как на зло, в небе грохочет, и на лоб падают первые крупные капли. Еще по-летнему теплые, хотя уже сопровождаемые осенним прерывистым ветром и низкими, сизыми облаками.
Прячусь под навесом местного торгово - развлекательного центра. Хорошо, что у нас в городе никто никого не гоняет. Может, выйдет и переночевать так, полусидя?
С рассекающей небо молнией и громыхнувшим громом, хорёк в переноске неожиданно “оживает” истошным писком оглашая весь пятачок. На меня с подозрением начинают оглядываться люди.
– Ш-ш-ш! – шиплю в щёлку. – Чего развопился?
– Кто там у тебя? – звонкий голос звенит у самого уха.
–А? – оборачиваюсь и тут же шарахаюсь в сторону. – М-мама!
В новом всполохе грозы, подсвечиваемая электрическим светом разряда, на меня смотрит розововолосая… готка. Я, честно говоря, не очень разбираюсь в субкультурах, но её цветная копна, густо подведённые чёрным глаза, и отчётливо проступающие под сетчатыми рукавами кофты тату нагоняют внутреннюю панику. Она похожа на какую-то то ли ведьму, то ли исчадие ада, в самом деле.
– Не, до этого статуса мне ещё далеко, – улыбка преображает лицо незнакомки, делая его совсем юным. – Дашь посмотреть? – кивает в сторону визжащей коробки.
– Там хорёк, эм-м, вернее, ласка. Самец.
– О как, – она присаживается на корточки, и совершенно не опасаясь, дикий он или вообще больной, открывает створку, засовывая руку по локоть.
– Вдруг укусит! – не успеваю предупредить, как она вытаскивает моментально притихшего зверька, прижимает к себе, что-то нашёптывая ему в макушку.
– Хороший мальчик, – воркует нежно, – хороший.
– Чудеса-а, – ахаю я.
– Есть такое, – лукаво стреляет в меня глазами, ведет в сторону, где из-за плеча, выглядывает куколка. – А ты чего здесь в такую непогоду. Может, тебя домой подвезти надо?
– Я из дома ушла, – выдаю неожиданно.-- Вернуть только когда папа приедет. Там мачеха, она меня со свету сживет за это время.
– Колючка, там портал…
Офигеть! Перевожу взгляд с парня на девушку. Насколько же они разные. Ни за что не подумала, что могут быть вместе.
– Кир, тут вот, – поглаживает бочок ласки, кивает в мою сторону. – Надо помочь.
На долю секунды, мне кажется, как в его зрачках светится красное марево, но оглянувшись, понимаю, что это всего лишь отражение сигнала светофора за моей спиной.
– Да нет, все хорошо, — неуверенно бормочу.
– Слышала что-нибудь о “Костях”?
– Загородный СПА? – округляю глаза. – Только ленивый в Могилев - Кощееве о нем не слышал.
– Недалеко от него, ближе к городу у меня есть… э-э… дача. Вижу, что любишь животных, а там у меня ручной ворон живет и кот. Приглядеть бы за ними надо. Я…
– Уезжаем мы, – поддакивает совершенно неожиданно загадочный Кир. – На месяц.
– Удивительное совпадение, доберман! – подпрыгивает девушка на месте, и я подпрыгиваю вместе с ней, потому что мне кажется, такое уменьшительно-ласкательное вряд ли кто-то может стерпеть, хотя парень и правда чем-то похож. – А девушке… ой, а мы не представились что ли? Ядвига. Это Кирилл. А ты?
– Василиса, можно сокращенно, Вася.
– Класс! – она укладывает уже уснувшего и совершенно расслабленного хорька в коробку, – наш кот, Васессуарий Венедиктович, очень не любит, когда Васькой зовут, но сейчас ему не до возмущений. Так что мы этим нещадно пользуемся. Васька он как есть. А ворона зовут Яким. Они славные очень, но им сейчас страсть как одиноко. Надо бы, чтобы живая душа рядом была. Я же вечно туда-сюда, наездами. Не успеваю. А там и огород есть, дрова, зачем столько. Кто их переколет-то? Вряд ли Кирилла с топором поставить удастся.