Венец Чингисхана
Шрифт:
Я покосилась на него, и вдруг у меня слегка закружилась голова, я почувствовала странный сладковатый запах, запах ночной реки, запах мертвых цветов…
Что это со мной? Не заморочил ли мне голову этот слепой донжуан?
Мы уже дошли до противоположного тротуара, я хотела распроститься с этим странным слепцом и пойти своей дорогой, но он по-прежнему цепко держал меня за локоть.
– Эй, – я попыталась сбросить его руку. – Мы перешли дорогу! Все свободны!
– Подождите еще немного, – проговорил он просительно. – Доведите меня до автобусной остановки, это не займет много времени! Всего одна минута!
– Но мы договорились только перейти дорогу, – проворчала я. – Я вообще-то на работе… мне нужно в этот магазин…
– Но это не займет больше минуты! – Слепой снова повернул ко мне лицо, словно посмотрел на меня своими слепыми глазами. И будто для того, чтобы усилить действие своей просьбы, он снял свои очки.
Я увидела его глаза – узкие, вытянутые к вискам, лишенные зрачков и радужки, похожие на два мутных зеленоватых камня, вроде нефрита или бирюзы.
Ну, во всяком случае, в одном я была теперь твердо уверена – он действительно слепой, а не жулик, которых развелось в последнее время очень много.
Впрочем, это еще не повод, чтобы возиться с ним, отложив свои собственные дела…
Именно это я хотела ему сказать – но промолчала. У меня снова закружилась голова, только куда сильнее, чем первый раз, и я опять почувствовала сладковатый волнующий запах, запах ночной реки, запах мертвых цветов.
То ли под действием этого запаха, то ли под влиянием его незрячих глаз я утратила свою волю и послушно зашагала в ту сторону, куда он меня ненавязчиво подталкивал. Я забыла про магазин, забыла про Августу Васильевну и ее парализованного брата, забыла обо всех своих проблемах и шла, машинально переставляя ноги.
Какая-то часть меня еще пыталась протестовать, пыталась взбунтоваться и вернуть себе волю – но она говорила все тише и глуше, заглушаемая запахом мертвых цветов.
– Еще совсем немного… – раздался над моим ухом голос слепого. – Еще одна минута… мы уже почти дошли…
Теперь он подталкивал меня к краю тротуара, где стояла большая черная машина. Та самая непослушная часть меня снова попыталась возражать, попыталась напомнить, что нельзя садиться в машины незнакомцев, особенно таких странных, подозрительных незнакомцев, но голос этой моей осторожной части стал почти неслышен.
Дверца черной машины открылась. Я почувствовала страх и безысходность и вместе с тем удивительное равнодушие. Я понимала, что сейчас со мной произойдет что-то непоправимое, смотрела на происходящее со мной со стороны, как равнодушный, бесчувственный зритель…
И вдруг что-то изменилось.
Рука слепого на моем локте ослабела, а затем и вовсе разжалась, он отшатнулся от меня.
Я вздрогнула и пришла в себя.
В двух шагах от нас рвался с натянутого поводка огромный пес, похожий на полярного волка – голубовато-серый, с седым загривком и шрамом на морде. Кажется, эта порода называется маламут, похожий пес был у одного моего сослуживца в той, прошлой жизни.
Этот пес не лаял, он только грозно рычал, пытаясь сорваться с поводка и дотянуться до слепого, чтобы вцепиться в него своими огромными клыками.
Слепой пятился, отмахиваясь от злобного пса своей палкой, которая на фоне огромного зверя выглядела несерьезно.
Хозяин маламута, полный мужчина средних лет с короткой седой бородой, изо всех сил держал поводок, тянул его на себя и пытался утихомирить свою собаку:
– Гай, назад! Спокойно! Назад! Сам не знаю, что с ним такое… – виновато проговорил он, повернувшись к слепому.
Тот что-то раздраженно пробурчал, сел в машину, и та мгновенно умчалась.
И в ту же секунду маламут успокоился и послушно прижался к ноге хозяина.
– Ну что ты такое устроил? – отчитывал тот пса. – Ну разве можно так набрасываться на слепого беспомощного человека? И девушка вон испугалась…
– Я не испугалась, – тихо сказала я, – все хорошо, спасибо вам…
И поскорее пошла прочь, чтобы не отвечать на вопросы хозяина собаки. Сам пес смотрел на меня строго, как будто знал что-то важное.
«Что творится, – сердито думала я, – мало бандитов, так еще слепые на улице людей похищают! Что от меня нужно было этому странному человеку?»
И очень опасному, поняла я, пройдя еще немного.
Алоиз вошел в художественную галерею, уверенно, как зрячий, прошел через ее пустые залы, толкнул дверь задней комнаты, где размещалась его мастерская. Навстречу ему метнулась высокая худая женщина с бледным бесцветным лицом.
– Ну что? – воскликнула она взволнованно. – Как все прошло? Где она?
– Видишь же, что ее нет! – раздраженно бросил Алоиз. – Зачем задаешь глупые вопросы? Ты бываешь иногда просто невыносима!
Ирина попятилась, как побитая собака, губы ее обиженно задрожали, на глазах выступили слезы.
Алоиз почувствовал ее обиду и смягчился. Протянул руку, погладил по блеклым волосам, потом расщедрился, взял за подбородок и поцеловал в сухие бесцветные губы. Ирина всхлипнула, умиротворенно вздохнула, глаза ее засияли, она даже немного похорошела.
– У меня не вышло, – нехотя признался Алоиз, отстранившись. – Вмешались какие-то большие силы. Все сложнее, чем мы думали. Теперь она будет осторожна, к ней не подойдешь просто так. Ее обязательно нужно привести сюда…
– Но разве нельзя ее просто… ну… – Ирина замялась, подбирая нужное слово, – устранить прямо там, на месте… Или на улице?
– Устранить? – неприятно рассмеялся Алоиз. – Ни в коем случае! Ее нельзя устранять, потому что только она может… впрочем, с этим я сам разберусь. Короче, нужен какой-то человек из ее окружения, кто-то, кому она доверяет. Ты ведь наводила о ней справки?
– Она была замужем, – поспешно сообщила Ирина, преданно глядя на Алоиза. – Может быть, бывший муж… правда, они расстались со скандалом…