Чтение онлайн

– Надо будить Майю, а…

Дальше не проговорил ни слова. Мы взглянули на него, а он застыл с открытым ртом и смотрит куда-то в одну точку. Мы проследили за его взглядом… Вот это картина! Очевидно, у нас было такое же глупое выражение лиц, как у брата. Мы увидели, что в лучах восходящего солнца стоит Майя. Но как стоит? Она застыла на одной ноге, стоя к нам спиной. Вторая нога поднята вертикально вверх, руки тоже подняты. Как она стоит так? Я вспомнил, что, когда работал в Индии, однажды был в Джайпуре. Ради интереса посещал все храмы и около одного храма видел йога. То ли он тренировался, то ли ещё что делал, но стоял точно в такой же позе, причём довольно долго. Я подошёл поближе (он меня не видел) и размышлял: «Как так можно стоять? На одной ноге, вторая нога и руки поднята вверх, и так стоит, не шелохнётся. Наверное, всё-таки какие-то колебания у него есть?» И я встал так, чтобы между йогом и деревом был небольшой просвет. Думал, что замечу движения, но он сохранял полную неподвижность. И вот сейчас точно так же стояла Майя, выполняя такое же упражнение, и тоже без каких-либо колебаний.

Опомнившись (вроде как неприлично смотреть так открыто), мы стали своими делами заниматься.

– Давайте позавтракаем, а Майя потом, – предложил брат.

– Да как-то неудобно. Давайте сейчас закидные поставим, может, она к тому времени закончит свои упражнения… – ответил Петрусь.

Предложение было принято, мы разбрелись по своим местам ставить макушанки. Не знаю, как они, а я искоса поглядывал на Майю. Очевидно, это и были те упражнения, которые ей завкафедрой дал. Я в каждом упражнении замечал какие-то элементы, которые выполнял тот йог в Индии. Я много в Индии видел йогов. Они приезжали к нам на ГЭС, давали выступления, иногда с шарлатанскими трюками, а иногда с такими вот упражнениями. И некоторые из тех упражнений я видел теперь в исполнении Майи.

Поставили мы закидные, пришли к столу, и я сел так, чтобы хоть искоса её видеть. Петрусь понял мою уловку, сел точно так же, поэтому брату пришлось сесть спиной и лишиться возможности подсматривать. Мы разлили чай, потихонечку отхлёбывали, ожидая, пока она закончит свои процедуры. Когда она закончила, то подошла к нам и попросила:

– Лёнь, полей мне.

Я взял канистру, и мы отошли в сторонку. Я полил ей на руки, она умылась, помыла шею, потом попросила полить на спину. Я полил, подал полотенце. Она вытерлась.

– Ребята, вы меня извините, я сейчас, одну минутку.

Взяла свой рюкзачок, забежала за машину, а мы снова уселись за стол допивать чай. Когда она пришла, мы начали завтракать. Тут Петрусь предложил устроить соревнование.

– Давайте. А какое?

– А по двум номинациям. Первая – кто самую большую поймает, вторая – за количество пойманных. Кто больше всех.

Предложение было принято, мы принялись за дело. Я пошёл на вчерашнее место, Майя осталась здесь, недалеко, а брат с Петрусем пошли подальше. Я закинул удочки и всё не мог забыть утренние упражнения Майи: вот же он – секрет её красоты!

Помню, в Индии читал какую-то книжечку английского офицера-колонизатора. Колония располагалась на севере Индии. Там жила народность, о которой ходили слухи, будто те люди живут по двести– триста лет. И вот этот офицер пытался выяснить, в чём причина их долголетия. Но те почти ни с кем не контактировали. Он приложил колоссальные усилия, демобилизовался, в конце концов, его усилия увенчались успехом. Он установил с ними контакт, долгое время прожил среди них, а после организовал школу. Один из его учеников этой школы так описал открытое заведение. Об открытии школы йоги он узнал из объявления. Руководил этой школой мужчина лет сорока. Упражнения были простые (Майя тоже говорила, что завкафедрой дал ей довольно простые упражнения). Какое-то время они занимались, выполняя эти упражнения (в книге не сказано, сколько времени они занимались), а потом как-то раз учитель спросил:

– Как вы думаете, сколько мне лет?

– Сорок, сорок один, сорок два, сорок пять, – начали все гадать.

Он улыбнулся:

– Позавчера мне исполнилось восемьдесят пять.

Все, конечно, широко раскрыли глаза, смотрят на него, а он показывает документ, подтверждающий названный возраст. Никто не верил. И тогда он сказал:

– Если кто-то из вас хочет остаться на долгие годы таким же молодым, юным, каким он является сейчас, то тому нужно будет соблюдать ещё одно условие, помимо того, что скоро упражнения станут посложнее. Надо отказаться кое от чего, но только добровольно, и держать слово.

Ученики не поняли, от чего нужно отказаться, а он тем временем продолжал:

– Надо отказаться от половой жизни. Конечно, такое решение сразу не принимается. Даю вам две недели. Через две недели, кто будет согласен продолжать занятия, приходите, – и всех распустил.

Тот ученик, который написал эту книгу, не согласился на такие условия. Но вот двадцать процентов учащихся, по его словам, дали согласие. Сколько они прожили – неизвестно.

И вот сейчас сижу, смотрю на поплавки и думаю: так, может, в самом деле, заведующий кафедрой, о котором рассказывала Майя, который к тому же научил её боевым искусствам, обучил её ещё и йоге? И теперь она, будучи на год старше меня, сохранила красоту тридцатилетней женщины. А ведь, кстати, она не была замужем. Я ещё раз припомнил условие, при котором должно было проходить дальнейшее обучение йогой.

Сидел я с такими мыслями, не выспавшийся, позёвывал, изредка ловил то коробочка, то карасика, то небольшого сазанчика. Соревнование наше как-то забылось, да и лень было, потому что вчера наловили столько рыбы, что не только нам, но и соседям раздать хватит.

Вдруг Петрусь кричит:

– Сюда! Подсак, подсак!

Все пошли к Петрусю. Видим, что на крючке у него действительно дёргается что-то приличное. Брат начал советовать:

– Осторожно, осторожно! Не давай ему слабины, не давай слабины! А то он сейчас захватит своим плавником!

У карповых (у самого карпа, у сазана, у карася и у зеркального карпа) на верхнем плавнике есть что-то вроде пилы. И частенько бывает, что карп захватывает леску своим верхним плавником и просто-напросто перерезает её, как пилой. Ещё карпу, сазану нельзя давать слабины. У него губа нежная; если дашь слабины, то он делает рывок и либо обрывает губу, либо рвёт поводок. Поэтому всё время надо держать леску внатяг. Петрусь – опытный рыбак, он это знает, поэтому аккуратно держит удилище согнутым, амортизирует хорошо, катушку всё время держит в напряжении. Долго он с ним возился, но и было за что. Все понимали, что у Петруся на крючке что-то очень приличное. Пока Петрусь его вымотал, прошло минут десять, а то и больше, потому что клюнуло далеко от берега.

Петрусь начал его подтаскивать к берегу. Чувствуется, что устала рыба бороться. В это время брат зашёл в воду, взял большой подсак, опустил его и стал командовать Петрусю:

– Так! Вот так! Ага, ага, давай его сюда! Так, ещё чуть-чуть!

Когда Петрусь подвел карпа к подсаку, брат резким движением его поднял, и эта громадная рыбина (как потом взвесили – 6,750 кило) оказалась зеркальным карпом. Почему называется зеркальным, не знаю. Может, потому, что сазан и карп полностью покрыты чешуёй. Разница, вероятно, есть, но я не умею различать сазана и карпа. А вот зеркальный карп не весь покрыт чешуёй, а только в районе головы, вдоль спины, у плавника верхнего, по брюху у хвоста, а вот бока без чешуи – просто кожа. Иногда попадается несколько крупных чешуек. Если такого карпа просто жарить, то эта шкура получается жестковатой и не очень вкусной. Зеркальных карпов лучше тушить в сметане.