Виктимность
Шрифт:
И ее догадки подтвердились. Родители дали добро на свадьбу и начали уточнять их пожелания для торжества, но до дня бракосочетания она должна была жить в родительском доме. Ни о каких ночевках и посиделках до утра не могла быть и речь, и Лиза после долгих свиданий по обыкновению возвращалась домой до двенадцати ночи. В один из таких вечеров, стоя у кассы в супермаркете, Юджин крепко сжимал Лизу за руку, а другой листал ленту в «Инстаграм», она же смотрела в открывающиеся автоматические двери. «А что, если я сейчас отпущу твою руку и выйду отсюда одна? – глядя на него, задалась она вопросом – Что, если мне не стоит быть твоей женой? Я уйду и буду счастлива». Она представила, как выпускает из объятий влажную ладонь жениха, со всех ног бежит на улицу и останавливается у дверей: «Но что я буду делать там без тебя? И как к этому отнесутся родители?» – и сжала руку еще сильнее.
17 ноября 2015 года состоялась их свадьба. Все утро Лиза переживала из-за погоды: небо было покрыто черными зловещими тучами, и дождь неумолимо тарабанил по козырьку ее дома. Бракосочетание должно было пройти сначала в районном ЗАГСе (на том настояли родители с обеих сторон), а затем на зеленой лужайке в одном из загородных комплексов, и перенести выездную регистрацию было уже нельзя. На платяном шкафу висело ее пышное, из двенадцати слоев тюля, цвета белого шоколада платье, за которым накануне она летала в столицу. Это было то самое платье, о котором она мечтала: в нем не было стразов, корсетов и несуразных подъюбников – всего того, чего Лиза терпеть не могла. Его двухметровый шлейф спускался на коричневый паркет, а стоявшие неподалеку вишневые бархатные балетки блестели золотыми пряжками. «Пора!» – сказала Лиза и, встав с кровати, принялась одеваться. Все женщины в доме шумели и прихорашивались, гремели хрусталем и сервировали стол для выкупа. Сделав из граненого фужера на длинной ножке глоток шампанского, Лиза подошла к белому комоду и взглянула на себя в зеркало. Мыслями она прощалась с домом, со своей любимой комнатой и милыми фотографиями с подругами, стоявшими в посеребренных рамках. Она делала большой шаг, уходя от родителей в семейную жизнь, которая ей казалась безоблачной и лучезарной.
У подъезда заскрипели тормоза машины. Она ринулась к окну и увидела, как из серебристой «Лады» будущего свекра в праздничном костюме вышел он со своей семьей. Там же их встречали родственники Лизы и ведущий, который должен был провести выкуп. Они с Женей ненавидели традиции, но для удовлетворения родителей выполнили эту прихоть.
«Фата! Ты забыла про фату!» – сказала ей Лина и прибежала крепить ажурную сетку к прическе. «Мамочка, спасибо тебе! Спасибо, что разрешила нам это сделать», – не скрывая слез радости, обняла ее Лиза. «Я так за вас рада, котятки! Вы такие красавцы! Ну все, пора к столу, они уже поднимаются!»
Чуть позже, среди конфет, закусок и фруктов, Лиза сидела между двумя родителями и краем уха слышала, как вся гурьба зашла в квартиру. Сквозь фату она смотрела на него, красивого, в лакированных туфлях, которые они вместе выбирали. Мокрая ладонь мамы сжимала ее руки, и Лиза, не скрывая счастья и заливаясь громким смехом, на выкупе кричала: «Не жадничай! Плати больше!» Пройдя все формальности, он протянул ей букет, и под всеобщее гиканье и громкие возгласы «Горько!» они поцеловались впервые в день свадьбы.
Залезая в лимузин, они отряхивались от риса и монет, щедро подкинутых родственниками, и отправились прямиком от подъезда, где местные дети собирали рассыпанные конфеты и мелочь. В машине громко играл записанный заранее на флешку хип-хоп, они высовывались из окон и кричали проезжающим машинам: «Привет!» У ЗАГСа их ожидали Катя и Паша – их ребята выбрали в качестве свидетелей.
Церемония прошла быстро под вспышки фотокамер. Каждый, кто хоть раз бывал в ЗАГСе, знает, что это достаточно скучное торжество. Напротив пары стояла женщина-регистратор с начесом на голове, она держала в руке папку и уже считала минуты до окончания своего рабочего дня. Из динамиков играл марш Мендельсона (Лиза считала это банальностью), вокруг них стояли пластмассовые цветы. «Я как будто не на собственной свадьбе нахожусь, а на похоронах», – подумала Лиза, пытаясь скрыть от родственников свое недовольство улыбкой. После бюрократических формальностей, слов «согласна», «согласен» и поставленных подписей новобрачные запрыгнули в лимузин и направились на встречу с друзьями.
В назначенное время на главной площади города их ждали наряженные парни и девчата. Расцеловав каждого и выкурив по сигарете, компания залезла в белый «Хаммер» и, распивая шампанское и пританцовывая, по извилистым дорогам отправилась за город.
Приближался час второй церемонии. Тучи ушли за горизонт, и яркое солнце осветило зеленую лужайку, на которой по расстеленной, в тон ее башмачков дорожке были расставлены стулья, где уже сидели гости. Посередине стояла щедро украшенная лилиями и розами арка, у которой их ждал ведущий. Он пытался развлекать гостей и задавал щекотливые вопросы о молодоженах.
Со своими подругами и отцом Лиза пряталась за дверью ближайшего домика и через ее щелочку наблюдала за началом церемонии. Дрожь и тремор атаковывали ее, и она неустанно теребила вишневые цветы в букете. Друзья жениха уже стояли у арки, и Женя, которому поправляли цветок в кармане пиджака, улыбался и выслеживал ее глазами. На улице, как она и желала, была теплая погода, пение птиц доносилось из ближайших окрестностей, и со стороны арки прозвучали первые такты песни Джона Леннона Imagine. «Девочки, пора выходить!» – сказала Лиза, распахнула перед подругами дверь, и четыре прекрасные девушки в темно-синих платьях одна за другой пошли по лужайке, дошли до арки и встали рядышком. Ведущий, который немного картавил, отчего становился еще милее, в микрофон объявил: «Встречайте нашу очаровательную, прекрасную Лизу и ее папу!» – и Лиза, взяв под руку отца, посмотрела на него и сказала: «Папочка, спасибо!» Толик был счастлив не меньше нее. Поцеловав Лизу в щеку, он подвел ее к арке, где гости и друзья встречали их шумными аплодисментами.
Встав под раскидистым облаком цветов, Лиза достала из кармана маленький сверточек с клятвой, которую она писала на протяжении месяца по вечерам, взяла микрофон у ведущего и, борясь с волнением, принялась читать написанное:
«Мой дорогой, любимый Юджин! Сегодня главный день в нашей истории. Я благодарна Господу, а если его нет, я благодарна Будде, а если нет никого из божеств, то я благодарна Вселенной, но прежде всего тебе за то, что ты появился в моей жизни и вселил уверенность, что настоящая любовь все же существует.
Я клянусь быть верной женой, создавать уют там, где комфортно тебе и твоему сердцу, и считать это место нашим домом. В горе и радости, в богатстве и бедности я клянусь любить тебя все ярче и сильнее, пока твое сердце не перестанет биться в такт моему сердцу. Я люблю тебя, Юджин!»
Гости церемонии свистели, подруги вытирали носовыми платками промокшие носы, и Лиза, отдав микрофон Жене и крепко сжав свой свадебный букет, с нетерпением ждала его ответного слова. Тот улыбался, перебирал пальцами матовую поверхность ручки и немного невпопад начал:
– Хоть я и написал свою клятву, а бумажку забыл дома, я хочу сказать тебе, что ты – моя девочка, моя … – он запнулся, и Лиза тихонечко прошипела: «Близняшка», напомнив их данные друг другу в честь общего знака зодиака клички. – Да-да, близняшка, – он молчал, люди стали ерзать на стульях, и, быстро свернув свою речь, завершил: – Лиззи, я тебя люблю!
Спустя годы Лиза неоднократно пересматривала этот момент на видео и поняла, что на самом деле, он не хотел жениться на ней. Черт знает, зачем он это сделал – может, оттого, что надеялся на материальное обеспечение от ее отца, или ради шумной, классной вечеринки с белыми лимузинами, как в клипах его любимых рэперов, или просто оттого, что он не привык быть один и сделал предложение первой попавшейся после развода девушке – Лизе.