Чтение онлайн

Он резко встаёт из-за стола. Скидывает полотенце, лежавшее у него на коленях, на стол. Прямо в тарелку с лазаньей, часть которой как раз сейчас у него на подбородке, на рубашке и в нагрудном кармане. Он достаёт из внутреннего кармана своего белого пиджака бумажник, вытаскивает и кладёт на стол несколько тысячерублёвых купюр. Разворачивается и собирается уйти.

Я — гениальный провокатор. Надо этим воспользоваться. Надо это ему показать. Наглым тоном говорю:

— А за вас, думаю, и браться не стоит. Безнадёга. Тоже мне, врачеватель душ человеческих.

Вы когда-нибудь были на корриде? Там, где безбашенные парни дразнят бешеных быков? Я не была. Но как-то видела по телевизору. Так вот, сейчас, кажется, я попала в шкуру матадора. Зря я это ему сказала. Рожа психа-терапевта из нервно-возмущённо-недоумевающей вдруг превращается в свирепую. Он весь покраснел. Я бы даже сказала, побагровел. Я не шучу, он действительно очень похож сейчас на быка. Такого бешеного, готового порвать меня на куски. Только дай ему до меня добраться. До моего лица. До моего тела.

Да поможет мне официант.

Дмитрий Валентинович хватает со стола сахарницу. Сахарница полная, а значит, это дурной знак. Её острый конец и вес с полкило могут изрядно попортить мне лицо.

Да поможет мне официант.

Я словно в замедленной съёмке наблюдаю, как мой лечащий врач порывается испортить моё лицо. Я вижу, как он заносит руку. Вижу, как задирается плечо на его пиджаке. Вижу, как рот кривится в зверином оскале. Охотник. Зверь. Животное. Вот она, истинная человеческая сущность.

Да поможет мне официант.

Аминь.

Так. Стоп.

Нажмём на паузу.

Ничего не понимаю. Кажется, стоит это заново прокрутить. Столько всего свалилось на меня за последнее время… Минуточку. Когда же это всё началось? Дайте вспомнить.

Всё. Готовьтесь. Это — моя история. Такого вам не расскажут по телевизору. Этого вы не найдёте в Интернете. Об этом не говорят бабульки на лавочках. Не пишут в газетах. Сконцентрируйтесь и приготовьтесь ловить каждую деталь. Каждую мелочь.

Каждая мелочь может стать решающей.

А когда всё это закончится, когда вас, наконец, отпустит, можете расслабиться. Конечно, если сможете продержаться до конца.

Всего лишь несколько дней, а будто пролетела целая жизнь. Буквально. Что же, стоит начать заново. Вспомнить всё. На всякий случай. Да.

Ничего не понимаю. Где я? Кто я? Что происходит? Какой сегодня день? Как меня зовут? Ничего не помню. Вообще ничего. Надо разобраться. Понять. Осмыслить.

Оглядываю место, где нахожусь.

Я сижу в каком-то коридоре на мягком кожаном диванчике. Перед какой-то дверью. В коридоре пусто. Есть ещё несколько дверей. И ни души. Ни единого звука. На двери, напротив которой сижу я, висит красивая табличка из красного дерева, на которой выгравировано: «КРЫЛОВ ДМИТРИЙ ВАЛЕНТИНОВИЧ». Ещё ниже висит вторая табличка, которая гласит: «ПСИХОТЕРАПЕВТ».

Я что, больная? Не может быть. Я не знаю, больна я или нет. Потому что ничего не помню.

Мне страшно.

Отвожу глаза от двери и пытаюсь про себя повторить прочитанное имя: «Крылов Дмитрий Валентинович, Крылов Дмитрий Валентинович, Крылов Дмитрий Валентинович». Вроде запоминается. Но почему я ничего не помню, если смогла запомнить это имя? Может, я стала участницей какого-нибудь нового реалити-шоу, в котором героям предлагается всё забыть? Дали какую-нибудь таблетку. Ну, какой-то ведущий, как Морфеус: выбирай, красная или синяя.

Реалити-шоу: «Потеряй память».

Осматриваю себя. На мне коротенькая юбочка, слегка пыльные балетки с милыми цветочками, маечка в обтяжку. Не помню, как я это одевала. И где. Хоть убейте.

Трогаю себя в районе груди. На ощупь — второй размер. Или чуть меньше. Бюстгальтер тоже есть. На плече сумочка. На ней надпись: «DG». Вытряхиваю её содержимое на мягкий диван, обитый дорогой бежевой кожей, рядом с собой. Осматриваю. Вижу пачку «VOGUE», зажигалку, ключ. Наверное, от квартиры. Всякий скарб. Зеркальце, книга. «Парфюмер». Три банковские карты. Ещё я вижу: сотовый телефон. На нём написано «NOKIA». Ещё: паспорт.

Ещё: пачку денег. Я не шучу, целую пачку. Тысячных купюр. Довольно увесистую. Может, тысяч шестьдесят, может восемьдесят. Откуда у меня с собой столько денег? И вообще, как я тут оказалась? Может, я и правда больная, но точно не бедная.

Беру мобильный телефон и начинаю смотреть телефонную книгу. Куча имён, в основном мужские. И ни одного знакомого. То есть, имена все знакомые, но ни одной ассоциации с каким-то конкретным человеком. Что же со мной произошло?

Мой взгляд падает на зеркало, но я даже не пытаюсь в него посмотреть. А кто знает — может, я увижу там чудовище? Очевидно, у меня потеря памяти. Такое ведь бывает после того, как попадаешь в аварию.

Или ещё: тебя насилуют десять мужиков, пялят тебя во все дыры и избивают до полусмерти. Следователь сказал бы: совершали действия насильственного характера.

Или: ты шла по какой-нибудь лестнице в туфлях на шпильке, оступилась и упала. Вниз. Катилась по лестнице и билась головой об острые углы.

Раз ступенька. Два ступенька. Три ступенька. Снова и снова.

Следователь сказал бы: стала жертвой несчастного случая.

А причём здесь следователь?

Я ощупываю себя. Вроде, ничего не болит. Кожа на ощупь гладкая, упругая. Либо я молода, либо хорошо за собой ухаживаю.