Чтение онлайн

Первый из троицы заметил ее и вскинул ствол, но Грейс дважды нажала на курок — и попала в грудь и голову, отчего его отбросило к стене. Она наставила дуло на второго убийцу, но внезапно к ним в тыл зашли двое других бойцов. Гас Дитрих снял того, что был слева, тремя выстрелами: два в спину, третий в затылок. Рядом с ним возник Банни, вовсе без оружия, но оно и не потребовалось ему, чтобы разобраться с последним наемником: он рубанул по запястью человека кулаком, выбив у него оружие на пол, затем схватил за горло и ногу и ударил об угол витрины с Колоколом Свободы, сломав противнику хребет. Шагнул назад, освобождая место для падения тела.

Тогда из толпы туристов выбрался четвертый, который нацелил пластиковый пистолет в затылок Банни. Грейс не стала выкрикивать предостережения, она просто всадила в террориста две пули, и он повалился, заливаясь кровью. Банни угрюмо кивнул ей и забрал оружие убитого.

Отряд бросился в зал.

— В толпе все еще остаются враги, — прокричала Грейс. — Обыскивать всех!

Агенты двигались очень быстро, они вклинивались в толпу, бесцеремонно обшаривая конгрессменов и туристов. Нашли последнего противника, дрожащего юнца, одетого под японского туриста. Он сумел сунуть ствол себе в рот раньше, чем они схватили его. Выстрелом ему снесло верхушку черепа.

Руди пробился сквозь сутолоку к Грейс.

— Ты в порядке? — начала она, но он перебил:

— Послушай… некоторые заболевают. Это происходит… гораздо быстрее, чем раньше. Надо что-то предпринять. Необходимо отделить их от остальных, пока не повторился «Святой Михаил».

Пока он говорил, один из репортеров качнулся вперед, упал на четвереньки, после чего его стошнило. Он поднял на них лихорадочно горящие глаза, которые уже начинали стекленеть. Человек в отчаянии протянул к ним скрюченную руку.

— Помогите… мне…

Центр Колокола Свободы.

Суббота, 4 июля, 12.07

Я почистил клинок и сунул обратно в карманные ножны, после чего отыскал свой пистолет и наскоро обтер его галстуком Коулби. Интересно, сколько агентов ушло с первой леди? Есть ли вероятность того, что она находится в безопасном месте? Долго ли протянется пауза?

Я постучал по своему микрофону, но не услышал ничего, даже помех. Должно быть, он испортился, когда я ударился о стену. Связь утеряна, я остался один…

И еще я страшно злился на себя за то, что не потребовал сюда, в Филадельфию, подкрепления. По большому счету надо было надавить на Черча, чтобы мероприятие отменили. Мы оба рассматривали случившееся как вероятный сценарий и тем не менее позволили событиям разворачиваться дальше. Путем недолгих размышлений я пришел к выводу: все это не что иное, как последствия одиннадцатого сентября. Вскоре после разрушения Всемирного торгового центра правительственные меры, которые могли бы объединить американский народ, сошли на нет, и все успокоились, потому что атак больше не было. Наверное, даже решили, наперекор очевидным фактам, что «Аль-Каеда» обращена в бегство, а мы так славно повоевали с ними, что можем снова вернуться к нормальной жизни.

Сегодня мы расплачиваемся за преждевременное умиротворение. Виноват ли я? Или Черч? Или же это общеполитический просчет? Если выживу сегодня, тщательно обдумаю эти вопросы, однако социальная философия ничем не помогает в бою, поэтому я двинулся дальше.

Признаков приближающегося подкрепления по-прежнему не было. Я крался по темным комнатам, поскольку попытки включить свет в коридоре и нескольких кабинетах не удались. Кто-то, должно быть, вывернул пробки. Единственным источником освещения оставались горящие тусклым красным огнем лампочки сигнализации. Пришлось заглядывать буквально в каждый чулан, чтобы выяснить, нет ли там первой леди или агента О’Брайана, и все дорогу я ощущал на лбу горячую точку, словно Олли Браун навел на меня лазерный прицел и выжидал подходящего момента, чтобы пробить мне билет в один конец.

Миновав пять помещений, я услышал чавкающие звуки, доносящиеся из-за ряда столов в глубине. О, неужели?.. Меня охватило отвращение. Смотреть туда не хотелось, но выбора не было. Снова взявшись за свой любимый сорок пятый калибр, я на цыпочках обогнул столы.

На коленях стояли трое, склонив головы, словно львы вокруг поверженной зебры. Две женщины и мужчина в обычных деловых костюмах, с беджами работников Центра. Их руки и рты почернели от крови. Перед ними лежал труп агента службы безопасности.

Желчь подкатила к горлу, и я сглотнул. Едва слышно, но бродяги сразу подняли головы, как это делают хищники. Одна из женщин зашипела.

Я убил ее выстрелом в голову. Тварь отбросило назад, и она повалилась на убитого. Их поза чудовищным образом имитировала интимную близость.

Оставшиеся двое поднялись и пошли, но я был наготове.

Две пули, два трупа.

Я посмотрел на тела зомби, затем на мертвеца с вырванным горлом. Оживет ли он, или же подобные повреждения не под силу исправить ранозаживляющему патогену? Я нацелил пистолет ему в голову. Когда мои пальцы легли на курок, в глубине коридора раздался голос Старшего, звавшего меня по имени.

И тут возле своих ног я уловил первое слабое подрагивание — некая чудовищная сила запустила двигатели, которые должны были превратить этого павшего героя в бессмертного убийцу…

Вдруг откуда-то донесся крик первой леди.

Голь и Амира. Бункер

Голь развернулся и направил пистолет в сумрак. Пятеро толпились в узком проходе, их босые ноги шаркали по полу. В слабом свечении светодиодных панелей их лица казались призрачно-белыми, зато рты и глаза были черны, как смертный грех.

Он узнал одного из монстров: Калид, солдат эль-Муджахида, который первым стал брать у Голя деньги, служа лично ему. Себастьяну он нравился. Когда-то собранный и сильный, сейчас он выглядел просто мертвым. Обвисшая кожа на голове, вяло раззявленный рот. Калид издал стон животного голода.

— Прости, — прошептал Голь. Его первый выстрел угодил зомби в плечо, он отшатнулся в сторону и распростертыми руками хлестнул по лицу второго бродяги. Если бы Себастьян видел эту сцену в кино, она показалась бы ему комичной, пронизанной черным юмором, однако это была не комедия про оживших мертвецов, не пантомима по Би-би-си. Надвигалась смерть. Голя охватил леденящий ужас.