Чтение онлайн

Другие твари толкали Калида, поэтому он продолжал ковылять вперед, хотя и смотрел в другую сторону. Несомый невидимым потоком обломок из недр ада… Голь поперхнулся и снова нажал на курок. Череп Калида лопнул, он упал. Двое споткнулись об него, рухнули на жесткий бетон. Голь прицелился каждому из них в голову и попал, но остальные бродяги уже лезли на него, губы их шевелились. Запах крови и разложения отравил спертый воздух.

Голь палил без остановки. Позади, сквозь узкую щель в стене, доносился безумный смех Амиры.

Грейс. Колокольный зал.

Суббота, 4 июля, 12.11

— Ради бога… помогите! — Младший сенатор от штата Алабама поднял голову и умоляюще смотрел на Грейс Кортленд. Его загорелое лицо, пышущее здоровым румянцем, постепенно приобретало пергаментный оттенок. У него на щеке было две царапины от угодивших туда стеклянных дротиков.

Грейс подняла пистолет и нацелила на него.

— Встаньте к стене, сэр, — произнесла она натянуто.

— Я не… чувствую ничего… — Он потряс головой, словно пытаясь привести в порядок мысли. — Я… болен.

— Сэр… ради бога, прошу вас, встаньте к стене вместе с остальными.

У нее за спиной раздался пронзительный женский голос:

— Агент, какого черта вы здесь вытворяете? Немедленно опустите оружие!

Уже не в первый раз за последние несколько минут жена вице-президента принималась на нее орать. Грейс не шевельнулась.

В зале слышались рыдания раненых. Грейс, Банни, Дитрих и Брайерли прочесали толпу, отделив всех, в кого попали дротики. Больше шестидесяти человек, бледных, дрожавших в лихорадке, жались к стене, напротив двери с надписью «Служебное помещение». Руди ходил между ними, проводя беглый, чисто визуальный осмотр. Его лицо окаменело от потрясения. Цепочка секретных агентов, пятнадцать человек, стояли, направив оружие на зараженных, среди которых даже самые крепкие и сильные люди выглядели смертельно испуганными. Снаружи, по другую сторону толстых стеклянных стен, национальная гвардия расставляла пулеметы, а небо над Индепенденс-молл заполонили армейские вертолеты.

Дело шло к всеобщей панике, поэтому Грейс поднялась на подиум и выстрелила в потолок, требуя внимания.

— Всем слушать меня! — прокричала она.

Банни с Дитрихом заняли позицию у подножия подиума, вытащив пистолеты. На лицах пятнадцати уцелевших охранников, державших на прицеле раненых, отражались сложные чувства — сомнение, недоумение, страх.

В нескольких фразах Грейс объяснила всем, что Колокол Освобождения был взорван террористами и что каждый, в кого попал дротик, скорее всего, инфицирован. Это помогло вычислить еще нескольких пострадавших, потому что соседи сейчас же отшатнулись от них. Болезнь, сказала Кортленд, в высшей степени заразна и вынуждает человека вести себя дико и неадекватно. Грейс говорила, а сама тем временем высматривала признаки заболевания на лицах слушавших ее людей — наверняка не каждый из них признался, что его задело дротиком.

Как раз в этот момент Одри Коллинз, жена вице-президента, внезапно разразилась речью в защиту прав несчастных. Маленькая женщина с острыми чертами лица и яростными голубыми глазами, несмотря на боль, какую причиняли ей три сломанных ребра, сумела сохранить достаточно самообладания, чтобы принять на себя командование.

— Опустите оружие, агент, или, помогай мне Бог, я лично прослежу, чтобы вас наказали по всей строгости закона.

Грейс сошла с возвышения. Дитрих держал на мушке младшего сенатора, не желавшего двигаться с места. Майор Кортленд произнесла:

— Мэм, сохраняйте спокойствие и позвольте нам выполнять нашу работу…

Коллинз перебила ее:

— Да вы знаете, кто я?

— Да, мэм, я знаю, кто вы, и отдаю себе отчет в том, что ваш муж может меня арестовать, депортировать, даже поставить к стенке… но как раз сейчас я стараюсь спасти жизни тех, кто присутствует в этом зале. Более того, этот инцидент угрожает населению всей страны. Я исполняю свой долг, и если вы будете мешать мне, придется… как следует вам наподдать.

— Вы не посмеете.

Грейс сделала шаг в ее сторону, и ее глаза полыхнули таким яростным огнем, что люди, столпившиеся за спиной жены вице-президента, отшатнулись назад, оставив женщин один на один.

— Мэм, если вы предпримете попытку меня остановить, я поставлю вас к этой стене рядом с ними. Поверьте, вам там не понравится.

— Мэм, — произнес Руди, вставая рядом с Грейс, — умоляю вас послушаться.

— Полегче, майор, — Брайерли подошел к ней с другой стороны. — Все здесь напуганы.

Оставшиеся в живых агенты из числа президентской охраны неуверенно топтались рядом с миссис Коллинз. Брайерли поговорил с ними, затем взял свой телефон и связал президента с общей линией отряда. Голос главы государства срывался от страха и гнева, но он четко произнес: «Грейс Кортленд имеет полномочия по проведению боевой операции». Тем не менее угрозы в адрес охраняемого объекта не вязались с тем, чему учили бойцов ОВН.

— Я тоже напугана, — возразила Грейс, не сводя глаз с жены вице-президента. — Однако сейчас не тот случай, чтобы делать поблажки. Вы об этом знаете.

Банни встал справа от Грейс, это была удачная позиция для стрельбы по президентским агентам.

— Миссис Коллинз… — взмолился младший сенатор.

Одри Коллинз, помимо того что являлась супругой вице-президента, считалась весьма успешным политиком и привыкла отдавать приказы, а не получать их. Однако при всей своей вспыльчивости дурой она не была. Одри оторвала от Грейс гневный взгляд и посмотрела на сенатора, лицо ее выражало сочувствие и озабоченность.

— Делайте то, что велит майор, Том, — сказала она перепуганному конгрессмену. — Все будет хорошо.

Коллинз отвернулась от него, и теперь в ее глазах сквозило понимание того, что ничего хорошего ждать уже не приходится. Ни сейчас, ни потом. Она шагнула к Грейс.

— Но если вы ошибаетесь…

— Не ошибаюсь, — прервала та, но затем, смягчив интонацию, проговорила: — Благодарю вас.

— Да пошла ты, — пробормотала жена вице-президента.

Грейс едва не засмеялась, но в этот момент раздался крик:

— Боже мой! Она его ест!

Все повернулись к стене, у которой телеведущая с местного канала Эй-би-си вгрызалась в бесчувственное тело туриста в гавайской рубашке. Хрупкая блондинка с накладными ногтями и в туфлях «Прада» жевала его руку.